Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

Записки узника Гуантанамо

В тюрьме в Гуантанамо находятся люди, которых власти США подозревают в терроризме или ведении войны на стороне противника. Не всем им представлены официальные обвинения. Автор книги «Дневник Гуантанамо» (издательство «РИПОЛ классик») Мохаммед Ульд Слахи провел в этой тюрьме 14 лет. Чтобы не сойти с ума в одиночной камере, он вел дневник. «Сноб» публикует одно из воспоминаний заключенного.

Гуантанамо

Февраль 2003 — август 2003

Первое «письмо» и первое «доказательство».
Ночь страха. Министерство обороны вмешивается.
24 часа допросов. Похищение внутри похищения.
Арабо-американская вечеринка. 

— Правила поменялись. То, что не считалось преступлением, теперь преступление.

— Но я ничего не сделал, и неважно, насколько суровые у вас законы, я не преступник. 

— Но что, если я покажу тебе доказательства?

— Вы не покажете. Но, если покажете, я буду сотрудничать.

Агент Роберт показал мне список худших людей в Гуантанамо. Их было 15, и я был номер один, номером два был Мохаммед аль-Кахтани.

— Да вы шутите, — сказал я.

— Нет, не шучу. Неужели ты не понимаешь всю серьeзность дела?

— Так, вы похитили меня из моего дома в моей стране и отправили в Иорданию для пыток, а затем перевезли из Иордании в Баграм, и я всe равно хуже тех парней, которые держали оружие в руках при задержании? 

— Да, ты хуже. Ты очень умный! Как по мне, ты подходишь под описание самого опасного террориста. Когда я тебя проверяю по списку признаков террориста, ты набираешь очень много очков. 

Я был очень напуган, но пытался подавить свой страх.

— А что это за перечень признаков?

— Ты араб, молодой, ты участвовал в джихаде, говоришь на иностранных языках и был во многих странах, у тебя степень по техническим дисциплинам.

— И какое же преступление я совершил?

— Посмотри на угонщиков самолeтов, они обладали теми же характеристиками.

— Я здесь защищаю только себя. Даже не упоминайте никого. Я спросил вас о моeм преступлении, а не о преступлениях X или Y. Они не имеют для меня никакого значения!

— Но ты часть большого заговора против Соединeнных Штатов.

— Вы всегда говорите это. Расскажите, какую именно роль я исполняю в этом «большом заговоре»! 

— Я расскажу тебе, просто sabr.

Меня продолжили допрашивать, используя подобные аргументы. Затем однажды, войдя в допросную комнату в «Коричневом доме», я увидел подготовленное видеооборудование. Если честно, я боялся, что мне покажут видео, где я совершаю террористические атаки. Не то что бы я совершал что-то подобное в своей жизни. Но мой друг-заключeнный Мустафа из Боснии рассказывал мне, что следователи подделали американский паспорт с его фотографией.

 

— Смотри, теперь у нас есть неопровержимые доказательства, что ты подделал этот паспорт и использовал его в террористических целях, — говорили они.

Мустафа от всей души посмеялся над глупостью своих следователей.

— Вы забыли, что я IT-специалист и знаю, что для правительства США не составляет никаких трудностей подделать паспорт, — сказал он.

Следователи быстро забрали паспорт и больше никогда не говорили о нeм.

Такие истории давали мне повод для паранойи, что правительство что-то готовит для меня. Как выходец из страны третьего мира я знаю, что полиция часто вешает преступления на политических конкурентов действующей власти. Подбросить оружие в чей-то дом, чтобы суд поверил, что жертва готовится к преступлению, это в порядке вещей.

— Ты готов? — спросил Роберт.

— Да, — сказал я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя моe красное лицо говорило за меня.

Роберт нажал на кнопку воспроизведения, и мы стали смотреть фильм. Я был готов подпрыгнуть, увидев, как взрываю какой-то американский объект в Тимбукту. Но запись была о чeм-то совершенно другом. Это был разговор Усамы бен Ладена со своим помощником, которого я не смог узнать, о теракте 11 сентября. Они говорили на арабском. Мне нравилось, что я все понимал, в то время как следователям приходилось вчитываться в субтитры.

После короткого разговора между бен Ладеном и каким-то парнем комментатор объяснил, какой спорной была эта запись. Качество было ужасным, должно быть, запись была изъята американцами в убежище Джелалабада.

Но суть была не в этом.

— Какое отношение я имею к этому дерьму?! — спросил я агрессивно.

— Видишь, Усама бен Ладен стоит за 11 сентября, — ответил Роберт.

— Вы же понимаете, что я — не Усама бен Ладен, не так ли? Это проблема между вами и Усамой бен Ладеном, мне всe равно. Я в этом не участвую.

— Как ты думаешь: то, что он сделал, правильно?

— Мне всe равно. Достаньте Усаму бен Ладена и накажите его.

— Что ты думаешь о случившемся?

— Я думаю, что не имею к этому отношения. Всe остальное не имеет значения!

Вернувшись в блок «Лима», я рассказал своим друзьям о цирке с «неопровержимыми доказательствами» против меня. Но это никого не удивило, так как почти все заключeнные проходили через подобные шутки. 

Во время разговоров с Робертом и его помощником у меня появился достаточно простой вопрос:

— Почему вы забираете приходящие мне письма?

— Я проверял, у тебя их нет!

— Вы хотите сказать, что моя семья отказывается отвечать на мои письма?

Братьям в моeм блоке было жаль меня. Почти каждую ночь мне снилось, что я получаю письмо от своей семьи. Я всегда рассказывал об этих снах своим соседям, потому что это давало мне надежду, но никаких писем не приходило. «Мне снилось, что ты получил письмо от своей семьи», — было обычной фразой, которую я привык слышать. Мне было очень тяжело видеть, что у других заключeнных есть фотографии их семей, а у меня нет ничего. Не то чтобы я мечтал о том, чтобы они не получали письма. Наоборот, я был очень рад за них, я читал их письма и представлял, что они от моей мамы. Это было обычным делом: передавать новые письма по всему блоку, чтобы каждый мог почитать их, даже самые интимные письма, написанные вторыми половинками.

Роберт делал всe возможное, чтобы убедить меня сотрудничать с ним, и он знал, что я рассказал о своeй проблеме с письмами всем заключeнным. Поэтому он поговорил с людьми, отвечающими за письма, и попросил, чтобы они достали мне что-нибудь. Около пяти часов вечера у моей камеры появился почтальон и вручил мне письмо, предположительно от моего брата. Еще перед тем, как прочитать письмо, я закричал на весь блок:

— Я получил письмо от своей семьи. Видите, мои мечты сбылись, разве я не говорил вам?

Отовсюду мои друзья-заключeнные кричали в ответ:

— Поздравляю, передай мне письмо, когда закончишь!

Я начал жадно читать его, но был потрясен. Письмо оказалось дешевой подделкой. Оно было не от моей семьи, его написал кто-то из службы разведки.

— Дорогие братья, я не получил никакого письма, простите! 

— Вот уроды, они уже делали подобное с другими заключeнными, — сказал мой сосед. 

Обложка книги 
Издательство: РИПОЛ классик

Подделка была такой неуклюжей и непрофессиональной, что даже дурак не поведется на нее. Во-первых, у меня нет брата с таким именем. Во-вторых, моe имя было написано с ошибкой. В-третьих, моя семья живет не в том месте, которое указано в письме, хотя оно довольно близко. В-четвeртых, я знаю не только почерк каждого члена своей семьи, но и стиль их письма и то, как они выражают свои мысли. Письмо было чем-то вроде нотации: «Сохраняй терпение, как твои предки, и верь, что Аллах вознаградит тебя». Я был очень зол из-за этой попытки обмануть меня и сыграть на моих эмоциях.

На следующий день Роберт забрал меня на допрос.

— Как поживает твоя семья?

— Надеюсь, у них всe в порядке.

— Я же проделал столько работы, чтобы достать тебе письма!

— Спасибо вам огромное, хорошая попытка, но, если вы хотите подделать письмо, позвольте дать вам совет.

— О чeм ты говоришь?

Я улыбнулся:

— Если вы правда не знаете, то ничего страшного. Но подделать письмо и заставить меня верить, что я поддерживаю контакт с семьeй, это так дeшево! — сказал я, пе- редав ему странное письмо.

— Я подобным дерьмом не занимаюсь, — ответил Роберт.

— Я не знаю, во что верить. Но я верю в Бога, и, если я не увижу свою семью в этой жизни, надеюсь увидеть их в следующей, так что не переживайте об этом.

У меня, честно, нет доказательств, причастен Роберт к этому грязному делу или нет. Но я точно знаю, что есть кто-то больший, стоящий за всем этим. Есть целая группа людей, работающих за кадром. ФБР занималось моим делом через Роберта и его команду, но несколько раз меня забирали для допроса другие сотрудники разведки, не информируя Роберта. Что касается писем от моей семьи, я получил своe первое письмо от Красного Креста 14 февраля 2004 года, спустя 816 дней после того, как меня похитили из моего дома в Мавритании. Письмо пришло на семь месяцев позже положенного срока.

Агент Роберт наконец продвинулся в своeм обещании объяснить мне, почему правительство держало меня взаперти. Но он не предъявил мне ничего уличающего. В марте 2002 года канал CNN показал сюжет о том, что я якобы обеспечивал коммуникацию между всеми угонщиками 11 сентября через мой личный сайт. Теперь Роберт предъявил мне этот сюжет.

— Я же говорил, что у тебя серьeзные проблемы, — сказал Роберт.

— Я не разрабатывал этот сайт для «Аль-Каиды». Я сделал его очень давно и не заходил на него с начала 1997 года. Кроме того, если бы я решил помочь «Аль-Каиде», я не использовал бы своe настоящее имя. Я мог бы сделать эту страницу от имени Джона Смита. — Роберт хотел узнать всe об этом сайте и о том, почему я вообще его сделал. Мне пришлось наплести ему весь этот бред о том, что у меня есть полное право сделать страницу с моим настоящим именем и ссылками на мои любимые сайты. 

Во время одного из допросов Роберт спросил меня:

— Зачем ты изучал микроэлектронику?

— Я изучаю то, что мне хочется. Не знал, что я должен спрашивать у правительства США, что я должен изучать, а что не должен, — ответил я иронично.

— Я не верю , что есть только плохие и хорошие люди. Я думаю, что все мы представляем собой что-то среднее. Ты так не думаешь? — спросил Роберт.

— Я ничего не сделал.

— Помочь кому-то вступить в «Аль-Каиду», чтобы тот итоге стал террористом, это не преступление! — постоянно говорил мне Роберт. Я точно понимал, что он имел в виду: просто признай, что ты работаешь вербовщиком для «Аль-Каиды».

— Может быть. Я не знаком с законами Соединeнных Штатов. Но всe равно я никого не вербовал для «Аль-Каиды», и никто не просил меня делать это! — сказал я. 

«Предъявляя мне доказательства против меня», Роберт попросил своего коллегу о помощи. Этим коллегой был Майкл, один из агентов ФБР, который допрашивал меня в Нуакшоте в феврале 2000 года. Майкл — один из тех людей, которые говорят что-то, а ты в это время думаешь: он может быть злым, а может, и нет.

— Я рад, что вы пришли, потому что я бы хотел обсудить несколько вопросов, — сказал я.

— Конечно, Майкл здесь именно для того, чтобы ответить на твои вопросы! — ответил Роберт.

— Помните, как вы, парни, прибыли допрашивать меня в Мавритании? — начал я. — Помните, как вы были уверены в том, что я не только был вовлечeн в заговор «Миллениум», но и был одним из его организаторов? Как вы себя чувствуете сейчас, зная, что я не имею ко всему этому никакого отношения?

— Это не проблема, — ответил Майкл. — Проблема была в том, что ты не был с нами честен.

— Я не обязан быть с вами честным. И вот срочное сообщение для вас: я не буду говорить до тех пор, пока вы не объясните мне, почему я здесь, — сказал я.

— Это твои проблемы, — сказал Майкл.

Вы сказали бы, что Майкл из тех, кто привык унижать заключенных, которым, вероятно, приходилось сотрудничать из-за мучительных пыток. К тому времени он уже допрашивал Рамзи бен аль-Схиба. Он говорил очень высокомерно:

— Ты будешь сотрудничать с нами, хочешь ты этого или нет, ха-ха!

Я признаю, что был груб с ним, я был так зол на него с тех пор, как он обвинил меня в причастности к заговору «Миллениум», а теперь он игнорировал все мои просьбы прояснить мне всю ситуацию и отказывался признать, что его правительство ошиблось.

Майкл выглядел уставшим после своей поездки.

— Я не понимаю, почему ты отказываешься сотрудничать, — сказал он. — Они делятся с тобой едой, и говорят с тобой по-дружески.

— Почему я должен сотрудничать с кем-либо из вас? Вы делаете мне больно, держите меня взаперти без какой-либо причины.

— Мы не арестовывали тебя.

— Приведите того, кто арестовал меня. Я хотел бы пообщаться с ним.

После этой напряжeнной дискуссии следователи вышли из комнаты и отправили меня обратно в камеру.

— Для будущих допросов я попросил агента Майкла помочь мне разобрать твоe дело. Я хочу, чтобы ты был вежливым с ним, — сказал Роберт во время нашей следующей встречи.

Я повернулся к его коллеге:

— Сейчас вы знаете, что я не причастен к заговору «Миллениум». Что теперь вы собираетесь повесить на меня?

— Знаешь, иногда мы арестовываем людей ошибочно, но затем выясняется, что они причастны к чему-то другому, — сказал Майкл.

— И когда вы перестанете играть со мной в эту игру? Каждый раз, когда новое подозрение оказывалось ложным, меня начинали подозревать в чeм-то другом, и так снова и снова. Есть хоть какая-то вероятность, что я ни во что не вовлечeн?

— Конечно, и поэтому тебе нужно сотрудничать с нами, чтобы защитить себя. Всe, что я прошу от тебя, это объяснить мне кое-что, — сказал Роберт. 

Когда прибыл Майкл, у него в руках были какие-то бумаги с заметками, и он начал зачитывать их.

— Ты позвонил Рауфу Ханначи и попросил его принести тебе сахар. Когда ты сказал ему, что Хасни вернулся в Германию, он ответил: «Не говори об этом по телефону»; я бы не стал говорить такое кому-либо.

— Мне всe равно, что Рауф Ханначи говорит по телефону. Я здесь не от лица Рауфа, идите и спросите у него. Запомните, я спрашиваю у вас о том, что я сделал.

— Я просто хочу, чтобы ты объяснил мне эти разговоры и ещe многое другое, — сказал Майкл.

— Нет, я не отвечу ни на один вопрос, пока вы не ответите на мой. Что я сделал?

— Я не говорю, что ты что-то сделал, но есть много вещей, которые нужно прояснить.

— Я отвечал на все вопросы тысячу и один раз, говорил вам, что я имею в виду ровно то, что я говорю. Я не использую никаких шифров. Вы просто такие несправедливые и такие параноики. Вы пользуетесь тем, что я из страны, где установлена диктатура. Если бы я был из Германии или Канады, вы бы не только не смогли задержать меня, вы бы даже не смогли поговорить со мной.

— Я прошу тебя сотрудничать с нами, мы даeм тебе такую возможность. После того как мы поделимся с тобой причинами твоего ареста, для тебя будет слишком поздно! — сказал Майкл.

— Мне не нужны никакие возможности. Просто скажите, почему вы арестовали меня, и пусть будет слишком поздно. — Агент Роберт знал меня лучше, чем агент Майкл, так что он пытался успокоить нас обоих. Майкл пытался запугать меня, но чем больше он пугал меня, тем меньше я хотел сотрудничать.

Перевод: А. В. Козырева

Источник