Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

Самадхи в ватнике: Две книги о мистиках и неформалах

Ночь, проведенная на эзотерических книгах,
направляет ум к внутренней свободе, —
заметил Джи, и я не понял, шутит он или нет.

      Константин Серебров. Один шаг в Зазеркалье. Герметическая школа. 

Полет гвоздей в деревянном макинтоше

Владимир В. Видеманн. Запрещенный союз: Хиппи, мистики, диссиденты. М.: Риппол-классик, 2019. 471 с.

Если вы хотели прочесть, буквально приобщиться к магической троице sex, drugs and rock’n’roll, то совершенно необязательно рыскать по книжным в поисках очередной биографии монстров западного рока. Потому что тут есть все, плюс культурологический срез эпохи, которую вряд ли все знали с этой стороны (хиппи, мистики и просто фрики «седых 90-х» и на восходе 80-х в СССР!), плюс – такие байки, что Довлатов бы позавидовал.

А еще очень симпатичен жанр. Вроде бы – «из прожитого». Но без подробной автобиографии с набоковскими мячиками под кроватью и отчетом о меню в детском саду с описанием консистенции манной каши, а – даже не проекция эпохи на свою жизнь, но – глубокая вовлеченность во все события, тусовки, мистические сеансы. Тусовочный был – и есть – автор-пассионарий, всем бы так.

И «спасибо, что живой» — точнее, что помнит, написал эту не худую совсем книгу. Тем более ценно, что при всем книжном изобилии про зарождение хиппи и прочих неформалов в Союзе у нас до сих пор – чеширский кот наплакал. «Пудинг из промокашки. Хиппи как они есть» Мата Хари, Третий закон Ньютона» и «Кайф» Владимира Рекшана (поминается он со своей группой и в этой книге – а кто тут только не поминается!), в последнем романе Наталии Черных, а так – только подшивки «Забриски Райдера» листать и «Место на Земле» Аристакисяна пересматривать. 

Но о Гурджиеве, Успенском и компании. В «Запрещенном союзе» они манифестируются даже дважды. Во-первых, по касательной – такова была жажда в позднем СССР времен его начинающегося распада, что пили (зачеркнуто), читали все, осваивали, искали истину во всем: и тут действительно целая галерея персонажей, от йоги и карате метавшихся к Блаватской и Папюсу, заканчивающих наркотиками, православием, эмиграцией, дурной ранней смертью. Вот просто случайно открыв страницу – «Апшан Ишмухамбетов – среднеазиатский мистик и бродяга, продукт ассоциально-криминальной среды. По типу близок к дервишу-шаномагу» или «Валерий Сергеевич Аверьянов» — специалист по восточным единоборствам, тантре и йоге, открытый парапсихолог, “русский масон”, “аристократ-киллер”, “сын Сталина”, “самый страшный человек России”, художник и поэт». Как метало людей! Да как и всех на пороге 90-х… Поэтому неудивительно и вряд ли заслуживает осуждения, что все срезультировало в полную эклектику, постмодернизм, не сказать – в кашу в головах, продуваемых «ветром перемен»… Во-вторых же, сам Гурджиев со своим наследием здесь отметился и непосредственно, куда уж без него: здесь по страницам проходят продолжатели его дела, цитируется его «Вельзевул». В. Видеманн штудировал чудом сохранившиеся в библиотеках Таллина номера теософского журнала «Скрижали» начала века. Он и люди его круга, мистической тусовки на определенном этапе находят многое для себя полезное в работах Успенского («мне был весьма симпатичен гурджиевский прагматизм, помноженный на прямо-таки сверхчеловеческую беспристрастность»)… Можно, кстати, вывести и третье следствие косвенного влияния Гурджиева на все эти весьма вольные процессы: ведь сам подход «с миру по нитке», возьмем это у суфиев, это у отцов церкви, третье придумаем сами – был им настолько мил, что лег в основу их собственного «четвёртого пути» (да и далеко не только его – вспомним разносоставность New Age и многих прочих учений-религий-культов-течений последних и не очень десятилетий).

Но, впрочем, кроме тотальных эклектиков, вспомнить на страницах «Запрещенного союза» можно многих достойных, немногих избранных. Не перечисляя всех йогинов, кришнаитов и теософов, только о живых – на страницах этой книги, во всяком случае – если: тут Гейдар Джемаль то восседает в кресле-троне, то спасается от властей, а то налаживает незаконную торговлю Кораном в среднеазиатских республиках, Евгений Адмирал Головин поет свои песни, переводит и разъясняет на своих кухонных алкогольных сессиях алхимию и традиционализм, совсем молоденький Дугин вступает подмастерьем в Южинский кружок под начало Мамлеева и Джемаля, а математик и действительно самобытный философ Василий Налимов состоит в переписке с йогом-наставником автора. Вот первый кришнаит СССР, а вот – первые подпольные занятия по психоанализу. Кого здесь только нет! Настолько, что – вспомним всех фриков из глав и просто сносок – даже трудно представить, что в Союзе было такое подполье, такая глубоко параллельная, то есть перпендикулярная официозу жизнь…

Официоз, конечно, не дремал во главе с соответствующими органами – и отдельной, иногда очень смешной, а часто довольно трагичной, линией тут проходит тема преследований: проверили документы, загребли в участок, кинули в психушку, посадили, довели до суицида… Отражается это, что любопытно, и в зарождающихся учениях – или просто в «телегах» новейших мистиков. Так, автор рассказывает про некие темные сущности, являющиеся «на тонком плане» при «плохом трипе» — астральных ментов, «примитивных черномагических креатур служебного типа, охраняющих низший астрал от несанкционированного вторжения извне». По тщательной прописанности вида и «функционала» всех сверхъестественных существ как тут не вспомнить миры «Розы мира» Даниила Андреева, по стебному характеру «дискурса» (на других страницах так и просто с честнейшим видом автор прогоняет про астральный отдел КГБ) – привет последним романам Пелевина с его заходами-выкидыванием в/из (псевдо)буддийских миров.

Эклектика, фьюжн – действительно ключевое слово, не только для нарождавшихся/восстанавливаемых учений, но и – для состояния умов, Zeitgeist’a. И то, как гремучие смеси различной степени взрывоопасности существовали в мозгах и социуме (который, по Элиоту, все же прекратил свое существование, «не взрывом, но всхлипом») – едва ли неинтересней смеси интегральной йоги и алхимии. Так, про жуткое и заманчивое явление хиппи и битников автор узнал еще школьником – из вполне благонадежной статьи Г. Боровика в центральной прессе. Еще один соратник-последователь свое увлечение ламаизмом меняет на культ Че Гевары и городских партизан. Православный батюшка особенно «проблемного» юношу из прихожан шлет – на занятия йогой. Состояния самадхи йог-учитель автора Рам Михаэль Тамм достигал – в ватнике в чистом поле на эстонском хуторе. Или вот такой микс и, как говорил уже следующий правитель будущей страны, загогулина: если на Западе неформалы поддерживали коммунистический Вьетнам и Китай Мао, то наши хиппи, ненавидя советскую систему, поддерживали ее антагониста, Америку. Рок-музыка и «лета любви» были общими для хиппи по обе стороны глобуса.

А книга, конечно, об оккультных кругах и диссидентах (все это синонимично же «по дефолту» было), но больше, радостнее, веселее – о хипах! О тех таллинских хипах, что в родительские джинсы вшивали клеша и «зиппера». Кто обменивался «пластами» (винилами) на пригорке за Площадью Свободы, бывшей Победы (которую буквально пару недель назад – совпадение в духе тех, что мистики принимают за знаки – показывал мне русско-эстонский писатель Андрей Иванов). Кто прорывался на первые концерты в различные ведомственные ДК – пока не разогнали (см. «Лето» К. Серебренникова). Кто – да сам автор! – перепевал первые западные рок-зонги и пытался сочинять песни даже собственные с названием вроде «Спящая крыса, летающая в деревянном макинтоше». А то срывались с места и автостопом (один особенно «прошаренный» — аэростопом!) мотались к друзьям-хипам от Минска до Сибири, ездили к учителям-суфиям в Среднюю Азию, просто бродили «путем поэта» найти на случайном повороте пути настоящую мумию в Согдийских горах. Или, уже слегка и даже не слегка поехав крышей на волне всех перемен, действительно вбивал себе в лоб настоящий гвоздь, чтобы незамедлительно открылся третий глаз (он не спешил прорезываться, но профит наблюдался – мужики в пивной за постучать по гвоздю ставили халявное пиво невозбранно).

Неизвестно, долетела ли куда крыса, встретила ли Короля-ящерицу Doors и Белого Кролика Jefferson Airplane, но ведь без такого подполья не сложилось бы, не выросло многое после – ту же революцию в Чехословакии Вацлав Гавел назвал бархатной, как известно, из любви к Velvet Underground…

Источник


Автор: Александр Чанцев