Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

НАБЛЮДАТЕЛЬ. Cкоропись Ольги Балла

9785386123376 Словно сговорившись, авторы всех трёх книг этой «Скорописи» выявляют свои символические истоки, рассказывают — в избранных сюжетах — собственную смысловую биографию и генеалогию. Все три эссеистических сборника, которые прозорливый случай привёл в этот раз на рецензентский стол — книги благодарности (бывает аналитическая, аналитичная благодарность? — Ещё как бывает), а кроме того — родственных ей, неотделимых от неё внимания и стремления понять. Но какие разные, оказывается, возможны режимы их проживания и выговаривания.

Сергей Соловьёв. Человек и другое: Книга странствий. Путешествие по мирам искусства, дикой природы и необычайной жизни. — М.: Группа компаний «РИПОЛ классик» / «Пальмира», 2019. — (Атлас памяти).

Поэт (он же — прозаик, художник, путешественник) Сергей Соловьёв, в отличие от Степановой, страстно-лиричен и говорит от первого лица всё, что от него вообще может быть сказано. В точном соответствии с названием сборника (а это тоже — сборник, причём не только эссе, но и путевых записей — явно родственных роману «Адамов мост», — и интервью, и текстов совсем уж неопределяемого жанра, объединённых под названием «Перемещения разрозненного»: краткая образная биография Джойса и прозаически-поэтический разговор с ни разу не названной по имени любимой, — будем считать, что и это — эссе) предмет его внимания — взаимодействие человека с самого разного рода, типа и уровня Другим. С иными странами и культурами (для автора это прежде всего — завораживающая его Индия, где он время от времени подолгу живёт, по которой много ходит и ездит), с природой («В предельном же и разверстом виде эти миры — культуры и природы — не могут сосуществовать в одновременном и равноправном режиме, разная у них гравитация, оптика, пластика, навыки поведения, вообще всё»), с другими людьми вообще и с любимой женщиной — особенно, с разными искусствами, с разными формами опыта… Ну и, наконец, с самим путешествием как с формой существования, потому что любое взаимодействие с Другим — путешествие, выход из собственных ограничивающих, защищающих рамок. С чужим всегда взаимодействуешь — показывает он — как с собственной невозможностью, — и тем острее видишь себя. По крайней мере, получаешь такую возможность. (И тут его способ видения неожиданно обнаруживает свою родственность степановскому.)

«Чуть утрируя, я бы сказал, что литература и путешествие — вещи несовместные. Что настоящее путешествие — катастрофа. Но — светлая, если повезёт. Что опыт это неизреченный, что своё “я” вместе с даром речи нужно оставлять у порога путешествия, иначе ты просто перевозишь по миру чемоданы себя с набитым словами ртом. Что отправляешься в путешествие никогда не “зачем” и “почему”. О том, что никакие концы с концами не сходятся. О том, что в путешествие не отправляются, с ним рождаются — немногие, и ещё реже — им становятся. И о том, что из настоящих путешествий не возвращаются. Иначе — демагогия, профанация, игра.»

Эта длинная цитата нужна была, в числе прочего, и затем, чтобы показать особенность позиции Соловьёва, резко расходящуюся с тем, как воспринимают предмет своих размышлений авторы двух других книг. В отличие от них, Соловьёв и не надеется постичь Другое — в той, разумеется, мере, в какой оно действительно другое. И тут нам — потерпи, читатель! — потребуется ещё одна цитата, проясняющая суть его предприятия.

«Я помню, — рассказывает Соловьёв, — одно из самых больших своих поражений . Вторая из трёх частей романа “Адамов мост” называется “Чандра” — по имени тигрицы, от которой и ведётся повествование; происходящее дано её глазами. К началу работы над повестью я знал, что задача невыполнима. В принципе невыполнима. Нет и не было в литературе перехода в это “другое”. Всё, что мы считаем лучшим на этом пути, — лишь подступы, остающиеся в пределах антропоморфного взгляда, и в этом смысле почти никакого отношения к миру животных и природы не имеющие. Пять лет изучения, вхождения в эту шкуру, не говоря о чувстве леса и его энергий к тому времни, казалось… Полное поражение. Не выйти из человека. В слове — не выйти.»

Это о том, что опыт невозможности понимания не менее — а то и более — важен, чем опыт его возможности.

С Другим можно только соприкоснуться. Обжечься о его инаковость. И в этом есть что-то самоуничтожающее — всегда, — не отменяющее ни важности Другого, ни благодарности ему.

Всё самое интересное и важное, по Соловьёву, происходит в «опыте разутверждения». «На границах “я”, на границах сред.»

Источник


Автор: Балла Ольга