Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

Благородный Саладин, загадочный граф и порезанная история

Католический историк восхищается мусульманским стратегом, джентльмен пытается остаться джентльменом даже в самой сложной ситуации, Валерий Подорога рассуждает о Достоевском, а Ле Гофф — о периодизации истории: читайте очередной выпуск рубрики «Книги недели на „Горьком”».

rozhdenie Валерий Подорога. Рождение двойника. План и время в литературе Ф. Достоевского. М.: РИПОЛ классик, 2019

Переиздание второй части первого тома «Мимесиса», вышедшего двенадцать лет назад; первая, про Гоголя, уже переиздана, и так же предполагается поступить с остальными частями. В интервью «Горькому» сам Валерий Александрович говорил, что его многолетний исследовательский проект по аналитической антропологии литературы в числе прочего отвечает на вопросы: «Как далеко можно продвинуться в антропологических исследованиях русской литературы XIXXX века, пытаясь реконструировать внутреннюю форму поэзиса, без которой не может существовать ни одно значительное произведение? Можно ли применить философский инструментарий к анализу особенностей литературного опыта и так, чтобы сохранить его произведенческую уникальность и автономию?» Пытаться подробнее охарактеризовать в рамках экспресс-обзора то, что делает с литературой Подорога, дело заведомо провальное, поэтому если вы не в курсе и вам интересно, посмотрите лучше его хорошие вводные лекции по философии литературы. Что касается книжки о Достоевском, то она совершенно замечательная, всячески рекомендуем: знали ли вы, что Федор Михайлович был настолько одержим составлением планов своих произведений, что они постоянно разрастались до нечеловеческих масштабов и перемешивались? Или что литературное время у Достоевского (если сильно упростить) структурировано как эпилептический припадок  а во время этих припадков писатель чувствовал себя «другим», и этот опыт принципиально важен для его творчества? Нет? То-то же. Одним словом, после этой книжки читать Достоевского так же, как раньше, решительно невозможно.

«Произведение и болезнь  столкновение и разрыв. Или, быть может, неустанный поиск примирения? Да и есть ли нужда в том, чтобы исследовать клинику болезни? Не следует ли понять болезнь Достоевского не как клинику”, а как событие, которое вторгается в биографическое время и преобразует его в Произведение, вводит в последовательность сюжетов жизни и символов, обслуживающих и нейтрализующих разрушительную энергию события».

Источник