Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

Александр Кушнир «Кормильцев. Космос как воспоминание»

9785386104368 Теряя невинность

Страстная идея всегда ищет выразительные формы.

Константин Леонтьев

Весной 1984 года молодой поэт Илья Кормильцев впервые выбрался на фестиваль ленинградского рок-клуба, где наблюдал чудо. Оглушенный концертами «Аквариума», «Зоопарка» и «Кино», он понял, что жить по-прежнему нельзя. И начать решительные перемены лучше всего с информационно-технической революции.

В то лето события разворачивались стремительно. Где-то в Москве Илья запеленговал двух дипломатов, которые привезли из Китая невиданное чудо техники — четырехканальную портастудию фирмы Sony. Называть ее профессиональной можно было лишь условно, поскольку студия предназначалась для японских балбесов, которые могли в домашних условиях петь караоке или записывать всякие роки-шмоки. Но Кормильцев четко понял, что именно это приспособление может перевернуть ситуацию в родном Свердловске.

На пути к совершенному счастью у 25-летнего Ильи стояла всего одна проблема. Портастудия, которую невозможно было приобрести в советских комиссионных магазинах, стоила пять тысяч рублей, как новый автомобиль «Жигули». Естественно, таких денег у Кормильцева отродясь не водилось. Но этот упрямый дипломированный химик в поношенных очках с репутацией неврастеника чувствовал кожей, как портастудия позарез нужна его друзьям из «Урфин Джюса» и «Змей Горыныч бэнда». Кроме того, на уральском горизонте замаячили свежие «Наутилус», Володя Шахрин и скрывавшийся от башкирских властей Юрий Шевчук.

И тогда Кормильцев, абсолютно не думая о последствиях, решил любой ценой осуществить свою мечту. Но где взять деньги на мечту? Вариантов было немного. Поэт-самородок пал в ноги жене Марине, моля ее найти деньги на звукозаписывающую аппаратуру. Но в ответ, словно с небес, раздался нежный голос: «Илья, стыдно у женщины просить деньги! Я ведь врачом работаю! Откуда у меня могут быть пять тысяч рублей? Ну, подумай!»

Глаза Кормильцева сверкнули опасным огнем. Он поднялся с колен, отряхнул брюки и вкрадчиво спросил: «А я правильно помню, что у моей тещи дома припрятано золото?»

Тещу Илья пронзительно недолюбливал, что придавало его аргументам особую страсть: «Марина! Мы с ”Урфин Джюсом” запишем новый альбом ”Жизнь в стиле heavy metal” и будем распространять его по всей стране. Это принесет много-много денег, и мы обязательно выкупим золото обратно! Мы его быстро возьмем, быстро заложим и быстро выкупим! Никто из родителей ничего и не заметит». Это был сеанс супружеского гипноза. Злодей Кормильцев пер напролом, словно танк, и поэтому сопротивление длилось недолго. Отказать ворожащему супругу оказалось просто невозможно. Как признавалась позже Марина, «Илья настолько умел обращать людей в свою веру, что я открыла мамины тайники и выгребла оттуда все золото. Там было немного золота, но я взяла все». Кроме того, молодая жена одолжила у подружек несколько сережек и колец с драгоценными камушками. Уф, вроде должно хватить!

В то волшебное утро Кормильцев проснулся с ощущением праздника. Надел белую рубашку, единственный свадебный костюм и галстук. Начистил серые туфли и тщательно побрился. Обвел рассеянным взглядом жилое пространство, рассовал сокровища по карманам и решительно направился в центр города. Илья звучно чеканил шаг вразрез одноцветному потоку людей. Он смотрел в эти лица и не мог им простить, что в своей унылой жизни они плывут исключительно по течению. Народ пугливо рассыпался по сторонам и жался к обочине мостовой, потому что путь Кормильцева озаряло сияние. В августовский день поэт шел по центру Свердловска, а от него во все стороны струился свет. Это не я придумал — с тех пор прошло более тридцати лет, но до сих пор живы люди, которые это свечение видели.

Как гласит история, поэт направился в сторону «нехорошего» дома № 42 по улице Малышева, во дворе которого располагался единственный в городе ломбард. У Ильи уже был опыт подобных приключений, и Америку он не открывал. Пару лет назад Кормильцев незаметно вынес из дома все золото своих родственников. Его намерения были благородны, а помыслы чисты —приобрести для группы «Урфин Джюс» новую ударную установку. И ему удалось все сделать красиво — и барабаны купить, и в долгу не остаться.

На этот раз Кормильцев играл по-крупному и поставил на карту все: деньги, репутацию, будущее нескольких рок-групп. Он дождался очереди, которую его приятели во главе с Юрой Шевчуком заняли

С шести часов утра, зашел в ломбард и вытащил паспорт. Затем снял с пальца обручальное кольцо, а из карманов с грациозностью бывалого фокусника начал извлекать семейные драгоценности. Хмурая приемщица взяла товар, выписала квитанцию, а пожилой бухгалтер достал из сейфа хрустящие советские рубли. Поэт дважды пересчитал купюры с портретами Ленина и хватко перетянул их резинкой для волос. Кривая улыбка раскроила его лицо от уха до уха.

В этот же вечер Кормильцев направил в Москву своего друга, звукооператора Диму Тарика, который сутки трясся в общем вагоне, припрятав в трусах и носках заветные пять тысяч рублей. Приехав в столицу, он купил у дипломатов вожделенную портастудию, а на сдачу приобрел «металлическую» кассету фирмы Маxell, на которую впоследствии и был записан наутилусовский суперхит «Гудбай, Америка».По возвращении в Свердловск Дима Тарик был немедленно уволен с работы за прогулы, но это уже не имело никакого значения. Лес рубят — щепки летят…

Илья трясущимися руками распаковал картонную коробку и вручил этот фантастический агрегат музыкантам «Урфин Джюса» и «Наутилуса». Слава Бутусов позднее не без улыбки вспоминал: «У нас при виде этого чуда техники просто варежки открылись, до такой степени мы были потрясены этим космическим явлением. Это был огромный технологический шаг вперед, и именно Кормильцев в немалой степени повлиял на то, что мы занялись этим с таким интересом».

В эйфории никто не обратил внимания, что портастудия Sony оказалась примитивным сооружением с четырехканальным пультом и ревербератором. Как показала жизнь, включать ревербератор категорически не рекомендовалось, поскольку своим жутким звучанием он напоминал не достижения мировой цивилизации, а «синюшкин колодец» из сказок Бажова. Но с помощью этой аппаратуры можно было создавать реальные рок-н-ролльные альбомы, причем сидя не в центре Токио, а в обыкновенной свердловской хрущевке.

В течение нескольких лет на нее были бесплатно записаны не только легендарная «Невидимка» и демо-версия «Разлуки» группы «Наутилус Помпилиус», но и альбомы «Чайфа», Насти Полевой, Егора Белкина. Все это происходило словно в параллельной реальности — без пугливой оглядки на худсоветы, Союз композиторов, «запретительные списки рок-групп» и лютую цензуру.

«Я всегда хотел перевести на профессиональный уровень записи альбомов моих друзей», — признавался мне на диктофон Кормильцев. На бестактный вопрос о судьбе тещиных драгоценностей Илья Валерьевич спокойно заметил, что перезакладывал и выкупал золото еще в течение многих лет. Полностью, наверное, так и не выкупил. Но одно можно сказать наверняка. В тот далекий 1984 год Кормильцев впервые почувствовал, что любые границы иллюзорны и в жизни он сможет сделать многое. Над головой у Ильи пел хор нелегальных ангелов и неслышно звучали небесные фанфары. Так будущий издатель, переводчик и общественный деятель начал свой путь навстречу новым огням. Теперь главное было — успеть.

Источник