Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

Новая русская проза: октябрь

Golovastik Андрей Филимонов. Головастик и святые. М.: Рипол классик, 2016

К концу литературного года можно сказать, что «Головастик и святые» — непростительное старье, новинка прошлого сезона, о которой давно отговорили все желающие высказываться о новинках. Но, во-первых, книгу Андрея Филимонова только что переиздали (с на редкость несоответствующей содержанию обложкой), а во-вторых, благодаря все тому же лонг-листу премии «Нос» (на этот раз в хорошем смысле) есть повод рассказать об этой книжке тем, кто ее пропустил.

Головастик — милиционер из деревни Бездорожной, где-то в западно-сибирской тайге. Рыжий мужичок с деревянным протезом вместо руки и женой с романтичным прозвищем Кочерыжка. Когда-то его сослали в эту глушь служить представителем власти, но потом власть решила ликвидировать деревню, и Головастик оказался вдохновителем местной анархии — предложил односельчанам не съезжать, а жить самим по себе. Так и остались. В Бездорожную не ведет ни одна дорога, а основали ее на берегу Оби мифические богатыри Некрас и Немил. Здесь живут чудаки и безумцы. Они молятся старым богам, пьют водку, собирают автобус и самолет из подручных материалов, жестоко разыгрывают друг друга, азартно любят, иногда впадают в спячку и не верят во внешний мир.

Проза Филимонова сказочна в самом исконном афанасьевском духе и карнавальна в самом раблезианском. Вперемешку с бытовухой, групповухой и бесконечными анекдотами типа «жил грешно — умер смешно» проступают истории совсем другого толка. О ссыльных католических монахинях, умиравших от голода и туберкулеза. О спецпоселенцах, людоедствовавших на пустынном острове. О поэтах, высланных с глаз советской власти долой за тунеядство и вялотекущую шизофрению. О ментах и бандитах, одинаково питающих слабость к кровавым возможностям циркулярной пилы. О в сущности любой далекой сибирской деревне, брошенной на произвол судьбы. Рассказчики чередуются, забывая представляться, эпохи незаметно переключаются, проблесками дает себя обнаружить, но тут же снова скрывается граница между мифом и реальностью, жизнью и смертью, делающая диковатый и шальной мир Бездорожной не таким простым, каким он пытается прикинуться.

Филимонов пишет, как пляшет вприсядку: бодро, лихо, грубовато, с неожиданными лингвистическими коленцами — залюбуешься. Иногда забывает, с чего начал и чем собирался закончить, но компенсирует промахи витальной сибирской эклектикой, скоморошьей смелостью и заряженностью на счастье с придурью в любых обстоятельствах. С точки зрения романной композиции «Головастик и святые» похож на «автобус» из Бездорожной: «результат ДТП с участием трактора, катафалка и молоковоза, из обломков которых собрали общественный транспорт для сельских жителей». Но именно такую угловатую энергичную прозу можно уверенно класть на противоположную чашу весов новым деревенщикам, которые не могут писать иначе как в ровном готическом стиле «гроб, гроб, кладбище».

Источник


Автор: Елена Макеенко