Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

Тщеславие — любимый грех дьявола: книга о человеческих пороках

9785386100759 «Пока Фрейд спал» — это литературный эксперимент литератора Николая Никулина, который, взяв форму изложения из знаменитой «Энциклопедии» просветителей XVIII века, рассказывает о человеческих пороках. Это собрание эссе о человеческих недостатках, которые далеко не всегда на поверку оказываются неизбежным злом. Книга максимально литературна и проста для восприятия, поэтому не стоит в ней искать сложных психологических объяснений окружающей реальности. Зато она отлично подходит, чтобы скоротать ненастные осенние вечера.

Открытая Россия с разрешения издательства «РИПОЛ классик» публикует отрывок из книги Николая Никулина «Пока Фрейд спал». 

Между нами говоря, все делается для того, чтобы получить одобрение со стороны окружающих тебя людей. Можно истошно дискутировать на эту тему, ведь утверждение, право, небесспорно, однако трудно его и убедительно опровергнуть.

— Мне не нужен никто для того, чтобы самосовершенствоваться, — скажут меланхоличные сторонники одиночества.

И позабудут разве что об одном факторе: что человек-то, по метким словам Аристотеля, существо социальное. А как сказал не менее известный мыслитель, — пусть и считают его в определенных кругах мерзавцем и мошенником, — Владимир Ильич Ленин, живя в обществе, нельзя быть от него свободным. Золотые слова, хоть и с социалистическим душком.

С другой стороны, истина, проговоренная пусть и коммунистом, пусть и фашистом, пусть и маньяком, пусть и извращенцем, оттого истиной перестать быть не может. В конечном счете, придется отказываться от употребления большинства слов на том основании, что их когда-то произносил и Гитлер.

Итак, мы живем в обществе... А если бы жили в пустой квартире, в гордом одиночестве, и неустанно творили, то, пожалуй, об этом бы просто никто не узнал. А стало быть, и результаты творения — как, впрочем, и любой работы, — канули в небытие.

Мы настолько привыкли иметь дело с людьми, вступать в социальные связи, или, как сказали бы ученые люди, коммуницировать, что просто этого не замечаем. Мы рождаемся в мире, в котором прочно распределены роли. То есть человек не был бы человеком — с его бурной природой, его эгоистической душой, — если бы он не стремился свою роль изменить.

Так впервые появились люди, которых принято с пренебрежением называть тщеславными. Они стремятся наверх, они ищут признания людей, они питаются похвалой и уважением. Вампиры наших дней, и при этом совершенно реальные.

Должно быть, найдется такой философ, который заявит, что все люди от природы тщеславные. Намекая в религиозном духе на то, что в человеческой натуре есть врожденные пороки, они совсем забудут о главном: о зыбкой природе самого порока. Тщеславие зиждется на песке.

Представьте, что вы от рождения обладаете каким-нибудь талантом! Скажем, виртуозно владеете мастерством заплетать косички. Хотя нет, что это еще за талант? Возьмем уровень выше — умеете вышивать крестиком. Этому многих учат, но не многие научаются. Опять же, тут талант нужен.

Время от времени вы приходите в гости к друзьям, где они в паузах между вакхическими удовольствиями и интеллектуальными беседами, вперив в ваше искусство взгляд, наслаждаются умением вышивать. Делают это без зависти, запальчиво, рукоплеская. В этот момент к вам приходит мысль: «Я добился своего».

С этого момента вы — в центре внимания. Вас обсуждают, вас боготворят, а когда вы не приходите, начинают скучать. Это ли не признание вашего веса в обществе?

Что и говорить, многие мечтают добиться подобных высот. И не обязательно для этого вышивать крестиком. Но, забравшись высоко, мало кто резонно опасается упасть, ведь жизнь не стоит на месте: она, собственно, состоит из триумфальных подъемов и болезненных падений.

Человек — не только существо двуногое и без перьев (по утверждению Аристотеля), но еще и очень непостоянное. Сегодня он хочет пиццу в итальянском кафе, а завтра становится идейным вегетарианцем. Как бы то ни было, но симпатии весьма переменчивы. А если это касается общества, то эффект вдвойне сильнее. Хорошо, когда ты на вершине славы, но как быть, когда твой, простите за ругательство, рейтинг фатально падает?

Правители это хорошо знают, ибо в политике без тщеславия нечего делать. Политика — это концентрация тщеславия. И именно политикам небезызвестно, что народ сегодня с такой же силой боготворит тебя, с какой завтра отправит на гильотину. Миленькое дело — расстаться со светлой головой, которая привела тебя к власти. История не любит слишком умных и слишком выделяющихся — подобно Джордано Бруно, они в скорости отправляются на костер. «И все-таки она вертится», — в гордости произнес Галилей, обвиненный инквизицией в ереси. «И все-таки она вертится» — фраза всех тех, кого отправил на смерть невежественный народ, живущий предрассудками и суевериями. Хочешь настоящей славы? Потворствуй этим животным инстинктам. Гадай, пророчествуй, исцеляй. Так и рождается громкая репутация магов и гадалок.

Снискать одобрение толпы — это своего рода искусство. Нужно много лицемерить и обманывать. Говорить ровно то, что желают от тебя услышать.

Это Калигуле простительно было привести в сенат коня и уронить репутацию демократии у всех на глазах. Он был единовластный правитель! Французский философ Монтескье по такому случаю бросил фразу: «У короля Франции нет золотых рудников, как у его соседа, короля Испании, но он богаче последнего, потому что извлекает золото из тщеславия своих подданных, более неисчерпаемого, чем рудники».

Впрочем, даже у государей временами возникают трудности с уважением со стороны на-рода. Не случайно знаменитый Николло Макиавелли, автор прославленного философского труда «Государь», в котором, кажется, каждый порок выставлен в виде добродетели, дает свои советы на тот случай, если люди вдруг засомневаются. Нужно вести победоносные войны, быть жестоким и конечно же иногда приносить дары. Ах, как люди падки на подарки — ради них они с радостью готовы обуздать свой гнев.

Верно ведь он заявляет: «о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива — пока ты делаешь им добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить: ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущества, — но, когда у тебя явится в них нужда, они тотчас от тебя отвернутся». Поэтому с ними нужно быть поосторожней, отпускать вожжи в таком деле только себе во вред.

А как быть простому человеку? Без голубой крови, дворянского титула, кастового рождения? Как быть, если хочется попасть сразу в короли? А общество так предательски неблагонадежно? Помогают лишь лесть, обман и опять-таки подарки!

К обману прибегают подлинные умельцы. Например, в среде воров обладает авторитетом лишь тот из них, который лучше всех владеет своим воровским ремеслом. Злодей, но каков злодей! Тщеславия ему в таком случае не занимать. Но ежели обман вскроется, пеняй на себя.

Поэтому для гордого подъема по карьерной лестнице нет ничего более эффективного, чем подлая лесть и коррупция.

К коррупции принято относиться плохо, с осуждением. Однако все, что осуждается публично и прилюдно, как правило, пользуется большим употреблением в частном порядке. «Курить — очень вредно, никогда не позволю это делать своим детям», — пророческим голосом скажет девушка с сигаретой во рту. И как бы она ни распиналась, что никогда бы не взялась курить, будь у нее шанс начать все сначала, что она грешна, что ни в одном храме ее не простят, все равно она палец о палец не ударит, дабы изменить что-либо в жизни. Самобичевание — порок с привкусом удовольствия.

И вот, когда политики, общественные деятели, да и простые граждане во всеуслышание бранят коррупцию, это выглядит весьма комично. Ведь что, как не коррупция, является двигателем личностного роста. Заплатил за институт — иди учиться. Дал взятку чиновнику — решил проблему. А как важны подарки!

Трудно завоевать признание среди коллег по работе, будучи скупым. Тебя так и прозовут за спиной — жадиной, что, в общем, поставит крест на репутации. Щедрость — вот путь к успеху. «Какой он вежливый, всегда обходительный, как хорошо воспитан и умен», — будут повторять подкупленные голоса. Удивительно, как легко достигается вес в обществе. И видимо, лишь очень скупые люди совершенно не обладают тщеславием. Быть им поносимыми в обществе!

И разумеется, лесть — куда без нее? Это как в любви: говори красивые слова, и ты добьешься своей цели. Тешить тщеславие ближнего своего едва ли не самый эффективный ход на пути к своей популярности. Законы бизнеса и тут работают: чем больше вложишься, тем больше будет отдача. Главное, вкладываться с умом и не расточать слов понапрасну. Иначе произойдет девальвация, и сказанное быстро упадет в цене. Ведь все же люди желают казаться вежливыми и воспитанными — кроме разве что скупцов, за что мы их по-прежнему порицаем, — так почему не стать хорошим продавцом на этом богатом рынке? Находишь свою аудиторию, определяешь ее вкусовые предпочтения, определяешь бюджет, минимизируя расходы, и вперед — к славе!

Тщеславные люди обладают еще одним распространенным качеством — ложной скромностью. Трудно, если ты не Александр Македонский, выставлять твои заслуги напоказ. Это как-то пошло, некультурно, да и отдает хвастовством. Можно в глубине души наслаждаться своим могуществом, но прибедняться на людях. Об этом Жан де Лабрюйер, тот еще обличитель общественных пороков XVIII века, проницательно написал: «Ложная скромность — самая утонченная уловка тщеславия. С ее помощью человек тщеславный кажется нетщеславным и завоевывает себе всеобщее уважение, хотя его мнимая добродетель составляет противоположность главному пороку, свойственному его характеру; следовательно, это ложь. Ложное чувство собственного достоинства — вот камень преткновения для тщеславия. Оно побуждает нас добиваться уважения за свойства действительно присущие нам, но неблаговидные и недостойные того, чтобы выставлять их напоказ; следовательно, это ошибка».

Иногда своей скромностью человек просто выпрашивает комплимент, словно говоря: «Я немного сомневаюсь в своей безупречности». Эта позиция вдвойне выигрышна: во-первых, человека никто не посмеет назвать заносчивым бахвалом, во-вторых, тотчас найдутся сожалеющие. А как известно еще с древних времен, слабость сильного — это не слабость слабого. Если угодно, обе слабости приготовлены по разным кулинарным рецептам.

Ну кто из нас, право слово, не прибегал к ложной скромности? Слова о личных недостатках сопровождаются внутренней уверенностью в своем неповторимом совершенстве. Ваше картинное тщедушие так и кричит: «Ты согласен с моим мнением, что я слаб и жалок? Еще скажи мне тут, что согласен! Давай же, смелее, я хочу услышать возражения. Есть возражения? Я не слышу! А, вот у вас нашлись возражения. Как неожиданно, в самом деле!»

Судя по всему, недалек от истины был Гегель со своей диалектикой, когда противоположности не столько разводил в стороны, сколько сводил к единой точке. Вот и филологи пришли к выводу, что слова «начало» и «конец» имеют общий корень. Говоря проще: сколько бы ни пыталась скромность возвыситься среди прочих добродетелей, по сути, она лишь маскирует человеческое тщеславие. И еще не очевидно, какой из этих пороков — открытый или скрываемый, — хуже!

Есть люди, которых нельзя любить. Ведут они себя дурно, беспардонно, преступно по отношению к общественному мнению. И что им ни говори, они все равно не перестанут этим заниматься. Знаете почему? Потому что им нравится находиться в центре внимания. Быть ненавидимым другими — это тоже вид тщеславия, самый грязный, самый инфернальный. Они наслаждаются ненавистью, поскольку понимают: такие люди в обществе нужны. А кто, если не они? Кто будет умножать эмоциональный фон без их помощи?

Вышеупомянутый Лабрюйер говорил в «Характерах, или Нравах нашего века»: «Человек тщеславный равно получает удовольствие, говоря о себе как хорошее, так и дурное; человек скромный просто не говорит о себе». Скромность после нашего анализа уже не звучит столь благодетельно, однако в данной фразе ее следует воспринимать символически — как все хорошее, что есть в человеке. То есть человек, положительный во всех отношениях, не говорит о себе ничего. Тщеславный — говорит много и желает слышать много.

Быть в тени для тщеславного человека — удел мещанского времяпрепровождения, которое ничем не отличается от хомячкового: спать, есть и временами размножаться. Жизнь без тщеславия — это жизнь без полета фантазии. И слышать про себя гадости — тоже своего рода удовольствие.

В мире, где одним волевым решением с помощью пиар-технологий милую мышку можно превратить в безобразную крысу, стать популярным отнюдь не сложно. Ведь черный пиар, как известно, тоже пиар. Распространение слухов о своем непристойном поведении в каком-то смысле обеспечивает тебя репутацией романтического мерзавца. А поскольку романтическими бывают лишь авантюристы (просто невозможно себе представить романтического семьянина!), они быстро наживают себе славу. Как часто можно услышать фразу о Сталине: убийца, но убийца гениальный. И так сразу не поймешь, на чем зиждется популярность Иосифа Виссарионовича: на его благих делах во имя государства или на его злом образе палача?

Так устроена человеческая психология: к критикуемому объекту невольно цепляется внимание. И если еще в недавнем прошлом едва ли не самыми желанными к прочтению книгами становились те, которые шли благодаря не то общественному, не то политическому мнению на костер, то сейчас это явление можно отнести к чему угодно, и к личности в том числе. Она тоже товар на рынке. Хотите создать себе образ? Начните с чего-нибудь нетривиального — ну, скажем, ведите себя нетривиально, одиозно, вызывающе. И вас сразу заметят.

Судя по всему, хорошо работала тактика авангардистских поэтов, своим эксцентрическим поведением привлекавших к себе немалое внимание. Не важно, хороша была их поэзия или нет (впрочем, будем справедливы — в основном хороша), — важно то, каким образом они ее преподносили массам. Поэзия ушла на улицы и превратилась в театральное зрелище. Подходите все, кому скучно этим вечером! Хотите услышать дюжину нетривиальных слов, обогатиться духовно и вместе с тем посмеяться вдоволь? Что же вы стоите? Проходите смелее!

«Пощечина общественному вкусу» — знаковое название манифеста футуристов. Они ж не только жаждали революции в области поэзии, они ж еще и талантливо хамили публике. Высасывали из нее ненависть. Тщеславные поэты — их совесть давно уже не здесь.

Но можем ли мы их осудить, если сама публика выбирала и любила подобные сеансы саморазоблачения? Может, людям нравилось получать серию пощечин и раздражаться? Необходимо ж иногда вымещать злость. Пусть это будет лучше на незнакомом поэте, политике, шоумене, чем на своей жене или детях!

И славно, что практически в каждой стране есть сборная по футболу, на которой можно оттачивать свое злоязычие. «У нас в футболе все специалисты, начиная от домохозяйки и заканчивая сантехником», — с недовольством скажут критики. Однако они не выставляют себя специалистами, они выставляют себя как раз подлинными зрителями. Специалист холоден и непредвзят. А зритель (читай — болельщик) просто не может быть не эмоциональным.

В противном случае он ошибся дверью!

И как без болельщиков не подогревается тщеславие футболистов, так и футболисты не живут без ежедневной брани в свой адрес. Это норма вещей. В результате все довольны: футболист если и прислушается (что, в общем, случается крайне редко), то только себе на пользу (будет знать, какие умения развивать), болельщик же выпустит пар, а после будет учтив со своей семьей и, возможно, даже устроит романтический ужин.

Тщеславные люди, точно вампиры, высасывают людское внимание. Посмотрите на художников — эту богему, ставящую себя выше всех, называющую себя «не такими, как все». Богема, быть может, и ведет автономное существование, но не может совершенно прожить без одобрения со стороны «тех, кто как все». Иначе кто будет смотреть на их произведения искусства?

Вкуса они, мол, лишены, весьма вульгарны в своих пристрастиях, недалеки в рассуждениях и, вообще говоря, ведомы модой. Но великие мастера кисти вынуждены работать на них, ибо они — единственный потребитель их продукта. Как ни странно, сама богема у богемы картины не покупает — по самым, впрочем, житейским обстоятельствам: отсутствию денег.

Хотя конечно же деньги здесь ни при чем, скажут они. Вечность — вот кто станет им судьей. Но публичный интерес, появляющийся вокруг их произведений, надо признать, очень вдохновляет.

И после этого разве не очевиден ответ на вопрос: какой нахлебник (пардон, художник) лишен тщеславия? Верно. Никакой.

Никулин Н. Пока Фрейд спал — М. : РИПОЛ-классик, 2017

Источник


Автор: Сергей Простаков