Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

Не балагур и пьяница, а мыслитель и философ. Зачем нужен новый перевод Омара Хайяма

Каждый, если напряжется, может вспомнить какие-нибудьстроки великого персидско-таджикскогопоэта Омара Хайяма. За свою 75-летнюю жизнь, которая пришлась на XI-XII века нашей эры, он создал на фарси множество четверостиший. Самые популярные — о вине и женщинах. Рубаи Хайяма можно купить сегодня и в недорогих, демократичных вариантах, и в дорогущих подарочных. Переводы — один лучше другого. Вскоре в издательстве "РИПОЛ классик" появится еще один. Зачем? Об этом, а также о своих взаимоотношениях с поэзией и личностью Омара Хайяма рассказывает переводчик Игорь Голубев...

Вся история моих взаимоотношений со стихами Хайяма имеет слегка жутковатую мистическую окраску. Вот только некоторые странные факты.

Мне 15 лет. Ангарск. Библиотека. Журнал «Техника — молодежи»,чей-тофантастический рассказ. Бравые космолетчики попадают в пиковую ситуацию, но не теряют присутствия духа, и один из них даже декламирует стихи, не прекращая крутить штурвал космического корабля. Да, четверостишие понравилось, лихо написано. Читаю дальше. И вдруг, через пару абзацев, называется его автор — Хайям!.. Вот тут со мной произошло нечто странное. Не прекрасное четверостишие, а именно это прежде незнакомое имя — меня буквально ударило током, и я несколько минут сидел в ошеломлении, прежде чем смог читать дальше. Ну, там попалось еще одно четверостишие, уже не столь впечатляющее, но именно слово «Хайям» засело во мне острейшей занозой. Впрочем, его стихи я даже не пытался разыскать — ни в этой библиотеке, ни позже. Мне досыта хватало впечатлений от первого удара.

Мне 22 года. Иркутск. Новый знакомый, будущий друг, по тетрадкам увлеченно читает мне стихи Хайяма в переводах Осипа Румера. Сам он так ими восхищен, что даже мечтает выучить персидский язык. Да, стихи и переводы настолько восхитительны, что... — совершенно парадоксально — во мне возникает не мечта, а непреложная уверенность: я обязан сделать собственные переводы его стихов.

У нашей читающей публики на слуху и в почете всего лишь несколько имен иноязычных поэтов: Гомер, Данте, Шекспир, Гете, Бернс, Лорка, Гамзатов... Ну и, конечно, Хайям. И все это лишь благодаря переводам. Евгений Витковский, блистательный переводчик, а позже — составитель и редактор гигантских поэтических антологий сказалкак-то:«В мире создано столько прекрасного, что гораздо важнее познакомить с этим нашего читателя, чем развлекаться, с сомнительными результатами, собственным творчеством».

Когда переводится длинный текст, допустима работа с подстрочником. Однако в хайямовском четверостишии меньше тридцати слов, так что в подстрочнике, даже формально точном, достаточно легкого смещения в нюансах одного слова, чтобы все испортить, ввестипоэта-переводчика,а затем и читателя в заблуждение. Вот и получается: например, в оригинале Хайям угрожает Творцу, что томукогда-нибудьпридется перед человечеством держать ответ, а в переводе мы видим любовные игры на травке, столь изысканные, что такого нет даже в Камасутре. Я нисколько не преувеличиваю! Целиком виноват «испорченный телефон».

Когда я перевел (с оригиналов, прошу отметить, а не с подстрочников) уже более 550 четверостиший,я наконец-тоначал понимать, что именно говорит Хайям, какая удивительная философская система зашифрована в его стихах — чаще всего малозаметными намеками. Те мелкие детали, которые я поначалу игнорировал, как раз и оказались самыми важными. Поэтому, отбросив как мусор все прежние переводы, я начал работу заново.

Понятно, что строгое воспроизведение тайной философской концепции Хайяма оказалось для меня на первом месте. Но ведь есть и другое — его удивительная поэтика. Потрясающие художественные образы. Поразительная звукопись. Удивительные конструкции внутренних рифм... Что касается звучания стиха, в конце концов, я сформулировал себе цель совершенно недостижимую: пускай, невзирая на неизбежно другую ритмику,слушатель-иранец,не знающий русского языка, легко угадывает на слух, какое именно четверостишие Хайяма прозвучало!

Я старался сделать не только смысловые, но одновременно и звуковые кальки оригиналов. Поэтому прошу читателей моих переводов Хайяма иметь в виду: везде, где они встречаюткакие-тозвуковые изыски (внутренние рифмы, навязчивые повторы одного слова, хитроумные аллитерации), это не отсебятина, а следование оригиналу, даже с расположением точно на тех же местах, что и там.

И что же в итоге? Уже 25 лет назад мне говорили: «Этокакой-тосовершенно другой Хайям!» Разумеется другой. Он настолько велик, что даже когда Эдвард Фитцджеральд (английский поэт, познакомивший Европу с поэтом Хайямом) понял его неправильно, приземленно, этого было достаточно для всеобщего восхищения. Здесь возникает вопрос о двух принципах поэтического перевода.

Первый. Исходный текст считается «практически непереводимым», поэтому на основе его мыслей и идейпоэт-переводчик создает нечто свое, нередко даже в другой стихотворной форме. Часто и с другими эмоциями, и с новыми подтекстами. Таковы многие прежние переводы Хайяма. Частично сюда же можно отнести и переводы сонетов Шекспира С. Маршаком.

Второй. Попытка возможно более точно передать сказанное автором. Это намного труднее. Да и результаты, как правило, заведомо скучнее, поскольку творческая инициатива переводчика скована автором. Здесь выручает умение пожертвовать своей творческой индивидуальностью и перевоплотиться в автора.

Существует и третий принцип — не наш, зарубежный. Переводить стихи прозой, как бы подстрочником. Как, читатели, это интересно?.. Едва ли.

Но вернусь к мнению, что это«какой-тосовершенно другой Хайям». Думаю, так и должно быть, иначе вся36-летняяработа насмарку. Что за радость несколько другими словами пересказывать то, что уже сделано другими! Но и выдумывать, манерничать , оригинальничать в переводах — тоже недопустимо, если работаешь честно. Следовательно, моя работа имеет право появиться на свет только в том случае, если я действительно сумел разглядеть и продемонстрировать нечто незнакомое, очень важное, но спрятанное так, что оно осталось незамеченным моими предшественниками. Это — тайная философская концепция Хайяма. Даже сегодня, через тысячу лет, мало кто назовет ее наивной...

Однако — сочувствую читателям. Они привыкли к такому Хайяму, который благодаря большинству переводчиков представлен прежде всего балагуром и пьяницей. В его сборничках обычно роются, чтобы срочно разыскать остроумный тост... А здесь — мыслитель, который пытается подсказать всему человечеству, как приблизиться к счастью.

Где-тов середине тех десятилетий, когда я усердно работал над переводами его четверостиший, занимаясь, по тогдашней ситуации, делом заведомо бесперспективным, хотя мог бы стать как минимум доктором физматнаук и обеспечить себе хотькакую-нибудькарьеру, один друг всерьез спросил меня: «Может, ты и был Хайямом в предыдущем воплощении?» Признаюсь, я долго обдумывал этот вопрос, пока, наконец, не ответил самому себе отрицательно. Однакокакое-тосоприкосновение с Хайямом было, для меня это несомненно, и оно оказалось роковым.

Я — возмущенный раб:

Твое вниманье — где?

Когда на сердце ночь,

Твое сиянье — где?

Ты раем наградишь покорных?..

Как постыдна

Торговля щедростью!

Благодеянье — где?!

___________________________________

Колючка пусть одна

на площади на всей —

Бедняк из бедняков

поранен будет ей.

Вот уж воистину:

повсюду и любые

Весы склоняются туда,

где тяжелей.

_______________________________

Вот чаша — чудный

труд великих мастеров!..

Но видишь ты теперь

лишь россыпь черепков.

Не вороши ногой

дорожный мусор, помни,

Что эти черепки —

из прежних черепов.

_______________________________

Кто здесь не очернен

грехами, объясни?

Какими занят он делами,

объясни?

Я должен делать зло,

Ты — злом воздать за это.

Какая разница меж нами, объясни?

______________________________________

 

 

 


Автор: Записала Юлия Рахаева