Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

Пресса о нас

Суад: «Я по-прежнему очень боюсь огня. До сих пор»

Ее сожгли за то, что она полюбила. Молоденькая девушка Суад из маленькой палестинской деревушки влюбилась в соседа и забеременела от него. Это был страшный грех, за который она бьша сожжена собственной семьей. Но девушку спасла сотрудница гуманитарной организации. Суад вылечили и вывезли в Европу. Несколько лет назад книга Суад «Сожженная за-живо» стала всеевропейским бестселлером, в прошлом году вышла в России в издательстве «РИПОЛ КЛАССИК» и очень скоро вошла в списки бестселлеров «КО». Суад любезно согласилась ответить на наши вопросы.

Почему вы скрываете свое имя? Даже если ваша семья узнает вас, даже если она прочитает вашу книгу «Сожженная заживо», они ведь ничего не смогут вам сделать, вы на­ходитесь в Европе под защитой европейского закона. Чего вы боитесь?

— Да, я изменила свое имя, потому что, да­же если я живу в Европе, я не нахожусь под защитой ее законов. У меня есть разрешение на постоянное местожительство здесь, в Швейцарии. Но это не защищает меня от мо­ей семьи. Если она найдет меня, ничего не помешает ей расправиться со мной. Конечно, они будут арестованы и посажены в тюрьму, но никто не может помешать им приехать сю­да. Для так называемых «преступлений чес­ти» не существует срока давности. Даже если прошло 40 лет, семья убьет вас, если найдет, поскольку «преступление чести» должно быть осуществлено. Время ничего не меняет. Если когда-то семья сказала, что она должна искупить позор, нанесенный ей молодой де­вушкой, найти ее является делом чести. Это вопрос репутации семьи.

— Расскажите, пожалуйста, вкратце о себе для тех, кто еще не читал вашу книгу. В какой стране вы родилась? Сколько вам лет?

— Сейчас мне сорок восемь. События, о которых я пишу, происходили в 1978–1979 го­дах. Я родилась в Южной Иордании, тогда моя страна называлась так, сегодня это Пале­стина. Когда начали разворачиваться описан­ные события, мне было семнадцать лет.

— Книга описывает события почти тридцатилетней давности. Что было в вашей жизни после?

— После я вышла замуж. Моя семья — это муж и две дочери. И, конечно, есть сын, кото­рого я родила в ту далекую эпоху. Я пишу о нем в своей книге, его зовут Маруан. Долгое время я с ним не виделась. Мне было тяжело жить с ребенком, который, как мне казалось, является причиной все моих несчастий. Хотя это была неправда, не он был повинен в моих бедах. Он жил в приемной семье. Через мно­го лет мне удалось его разыскать, я написала об этом в своей книге. Мы регулярно видим­ся, общаемся. Он в замечательных отношени­ях с моим мужем и дочерьми. И он уже совсем не ребенок, это зрелый мужчине, скоро ему исполнится 29 лет. У него своя жизнь.

— А в каких традициях вы воспитываете своих детей? Какая культура им ближе?

— Мой муж — европеец, поэтому мои дети воспитаны в европейских традициях. У них европейский менталитет, в них нет ничего от мусульманского мира. Они, конечно, общаются с мусульманами, которых много в Евро­пе, они их не избегают, они учатся с ними в школе. И только. Они — настоящие европей­цы во всем!

— Стало ли вам за последние годы спокой­нее? Можно ли сказать, что вы постепенно освобождаетесь от своих страхов — от боязни огня, например?

— Нет, я по-прежнему боюсь огня. Только года два назад я начала зажигать спички са­мостоятельно. Ведь даже этого я не могла де­лать прежде. В этом мне помогла моя подруга Жаклин, и не только в этом. Жаклин спасла мне жизнь. Она опекала меня все это время, помогла мне приобрести уверенность в себе. Я, конечно, стала более спокойна по отноше­нию к пламени, но все же я по-прежнему очень его боюсь. До сих пор.

— Как вы считаете, в чем причина такого отношения к женщине в вашей стране и подобных странах?

— На мой взгляд, поведение мужчин на Востоке — это поведение, основанное на вла­сти. Там вся власть принадлежит мужчинам. Женщина — просто объект. И главное для мужчин — их честь. Нужно сохранять, во что бы то ни стало, их мужскую честь и честь се­мьи. И часто эта честь связана с вопросом девственности девушки, живущей в семье. Если в семье полагают, что девушка больше не девственна или кто-то из окружения гово­рит, что это так, мужчины обязаны защитить свою честь. Что означает убить ее. И это дол­жен сделать либо отец, либо брат.

— Почему существует эта жесткость? Мо­жет, причина в том, что в стране удобно уко­ренилось рабство, где рабы —женщины, а хо­зяева — мужчины?

— Мужчина чувствует себя хозяином, это, безусловно, так. Что же касается женщин, на­верное, говорить о рабстве все-таки нельзя. Даже если, безусловно, они находятся в пол­ном подчинении. У женщины много разных ролей. Девушкой она полностью подчинена, но когда она выходит замуж и у нее появляет­ся ребенок, ситуация меняется. Ей отводится важная роль хранительницы очага. Но все же все важные вопросы решает мужчина. Не­смотря ни на что. На Востоке это традиция.

— Связано ли это с религией?

— Нет. Никакой связи с религией здесь нет. Коран не предписывает убивать юных женщин за порочащие семью поступки. И в нем ничего не сказано о «преступлениях чес­ти». Эти традиции восходят к более ранним временам, когда ислама как религии не было. «Преступления чести» существовали еще в вавилонский период, множество людей связывают это с религией, но это не имеет к ней никакого отношения. Известны случаи, ког­да девушки были убиты по подобным причи­нам в Бразилии, Гватемале и  других странах.

— Верите ли вы в Бога?

— Да, я верю, но не могу сказать, в какого. Я не связываю свою веру с конкретной рели­гией. Я верю в Бога, но не даю ему какого-то конкретного имени.

— Вы написали свою книгу, чтобы просто рассказать о своей истории или чтобы полага­ли, что это может изменить отношение к женщинам в арабском мире?

— Книга не была переведена на арабский язык. Но очень многие арабские женщины читали ее на английском и французском язы­ках. Конечно, книга не была написана для меня самой. Я хотела рассказать арабским женщинам, что все может измениться для них. Правда, это очень длительный процесс.

- Сложно ли было вам вспоминать об этих событиях и положить их на бумагу?

— Конечно, это было непросто. Было мно­го того, о чем я успела позабыть или, скорее, хотела. Но когда я начала работать над кни­гой, мне пришлось снова вернуться к тем со­бытиям и вспомнить детали, о которых было нелегко вспоминать и говорить. Было сложно возвращаться ко временам своей молодости, когда пришлось осознать, что единственные самые близкие люди, которые окружали тебя всю твою жизнь, должны убить тебя.

Спровоцировала ли ваша книга протес­ты в арабском мире?

— Протесты были, но не в арабских стра­нах, а по ту сторону Атлантики. В них участ­вовали исламские фундаменталисты, кото­рые связали описанные мной события с рели­гией.

— Чем, по-вашему, объясняется сегодняш­нее положение женщин в арабском мире?

— Скорее традициями. И их очень много. И часто это вопросы, связанные с кодексом чести. Помимо того, о чем мы говорили, это, например, еще и насильственные браки. Власть мужчин здесь безусловна.

Как вы считаеге, возможно ли изменить существующий порядок? Если да, то как?

— Необходимо обучать женщин в каждой из стран, где происходят такие преступле­ния. Нужно говорить и с мужчинами, чтобы все люди смогли задуматься над тем, что происходит. Ведь многие об этом не задумы­ваются. Так поступают потому, что это было всегда. Это работа, которая потребует време­ни. Но тем не менее она продвигается. Хоть и не без труда. И, к сожалению, «преступления чести» еще будут совершаться.

Когда вы попали в Европу, какие евро­пейские обычаи были для вас особенно уди­вительными, непонятными или смешными?

— Сначала я познакомилась с Европой в госпитале, где провела девять месяцев. И пер­вое, что меня потрясло, — это короткие, до колена, халаты медсестер. Я говорила им: «Как вы можете такое носить? Вас же убьют! Наденьте длинные платья!» А позже меня удивило то, что все люди, которые приходили ко мне в больницу, не стыдились меня. Тогда как в моей стране все было иначе. Здесь люди говорили со мной, были очень любезны, да­рили мне подарки. И это тоже было мне в но­винку, меня это удивляло.

Можете ли вы сказать сейчас, что вы абсолютно европейский человек?

— Да, могу. Я живу как все европейцы, ра­ботаю. Сейчас в архитектурном бюро. Мне очень нравится жить здесь. Хотя есть еще мо­менты, которые до сих пор меня удивляют. Но я чувствую себя здесь дома. И «мне очень комфортно, ничего не смущает меня.

Что вы могли бы сказать тем женщинам, которых избивают в семье, будь то европей­ская или мусульманская женщина?

— Все-таки ситуация для европейских и мусульманских женщин неодинакова. Но всем женщинам я сказала бы, что это ненор­мально — терпеть насилие. И европейские женщины знают это. Даже если они терпят такое поведение мужчин, они понимают, что это не есть порядок вещей. В то же время женщины в моей стране и других странах Востока думают, что это норма. Иногда их избивают в течение всей жизни. Вот почему они не противятся и никак на это не реаги­руют. Я хотела бы сказать, что не нужно тер­петь насилия, побоев, необходимо найти способы реагирования, необходимо знать свои права, нельзя оставаться пассивными. Нужно защищать себя. И все это я узнала в Европе.

Планируете ли вы написание новой книги? Если да, то про что она будет?

— Нет, я об этом не думаю сейчас. Я веду обычную жизнь матери семейства, и у меня много других хлопот.

Теперь, когда у вас есть семья и любимые люди, когда все самое страшное позади, вы можете сказать, что вы счастливы?

— Да, я счастлива! Мне очень дороги мои близкие люди, и ни за что на свете я не хоте­ла бы вернуться на свою родину. Все самое страшное позади.