Тут ничего нету

Сюда выводятся комментарии

Сюда выводятся даилоговые окна

About company (eng)
Поиск Карта сайта Обратная связь Зарегистрироваться Войти

17 апреля 2020

«Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди». Фрагмент

У нас вышла новая книга в серии ЛекцииPRO, а именно — «Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди» знаменитой Александры Барковой. Мы решили не томить вас и опубликовать фрагмент первой лекции о начале древнерусской литературы. Из него вы узнаете, зачем литература была нужна Древней Руси, что это за «русь» такая, и почему книги Дарьи Данцовой — это на самом деле не так плохо.

 

ЛЕКЦИЯ 1. НАЧАЛО ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


Чтобы начать говорить о древнерусской литературе, надо определиться с предметом. Что есть литература и чем она отличается от словесности? Под термином «литература» мы понимаем тексты письменные (в словесность входят еще и тексты устные, фольклор). И вот здесь я должна произнести фразу, которая во времена моей юности была абсолютнейшей банальностью — банальнее, чем дважды два четыре, а сейчас из аксиомы превратилась в теорему, и эту теорему надо доказывать, и еще найдётся энное количество людей, которые выскажут: «А я всё равно не верю».

 

Наша аксиома, она же теорема: русская литература появилась с приходом христианства.

 

Что это означает? Была ли у нас русская языческая культура? Конечно. Безусловно. Были ли у нас какие-то сказания о богах, героях, древнерусский эпос дохристианский? Был или не был? А как же ему не быть, если у нас был достаточно серьезный языческий пантеон, если Святослав тот же активно сражался с Византией, то есть и армия хорошая, и культура серьезная. А где армия — там и эпос, а где пантеон — там мифы. Итак, у нас был разветвленный культ, и Владимир в молодости проводит языческую религиозную реформу. Чтобы религиозная реформа — да без священных текстов?! Не бывает такого! Конечно, языческие тексты у нас были. Вопрос — где всё это? И вот здесь я хочу напомнить вам вещи, о которых я говорила много раз, но в лекциях по славянской мифологии, а сейчас их надо обозначить здесь.

 

Дорогие мои, скажите мне, пожалуйста, в условиях нынешней нашей современной реальности, какая книга правильная: книга бумажная или книга электронная? Бумажная, конечно? Альтернативную точку зрения кто-нибудь выскажет? Нафиг бумагу, даешь электронку! Вот, отлично. Сейчас подеретесь.

 

Так вот, дорогие сторонники бумажных книг, дорогие сторонники электронных книг, вообразите, что машиной времени мы вас переносим на одиннадцать веков назад. Я хочу напомнить, что в традиционном обществе невероятно развита память, беспредельно развита память. Я хочу напомнить, что в  Древней Индии, в  очень древней, в  XII  веке до нашей эры, складывали священные гимны и помнили их наизусть с точностью даже не до слова, а до звука — на протяжении более чем тысячи лет. Документальные свидетельства о том, что эти гимны записывали (я подчёркиваю, гимны были сложены в XII веке до нашей эры), это XI век нашей эры. Хотя я подозреваю, что поскольку традиция записывать священные тексты в Индии была где-то примерно уже в IV веке до нашей эры, то всё-таки и гимны тоже примерно тогда же и записали.

 

Другой пример, поближе. В Афинах при Перикле образованные юноши наизусть знали «Илиаду» и «Одиссею» целиком. Представили себе эти поэмы, двадцать четыре песни в каждой. И — наизусть! Понимаете, вот такой у них был объём памяти. У нас это на внешних носителях, «книжка» называется, а они всё это держали в головах. У нас оперативка мощная, у них архивная память была офигительная, извиняюсь за научный термин.

 

Так что всё хранилось в памяти, всё хранилось в головах — гигантские стихотворные объёмы текстов, просто невероятные по нашим меркам. И именно стихотворные, а не прозаические, потому что стихи заучиваются легче, чем проза (а песня — легче, чем просто стихи, и именно поэтому эпос исполняется нараспев). Проза развивается там, где сакральный текст может быть письменным.

 

Дорогие сторонники бумажных книг, вообразите себя языческими жрецами, которые свои гимны к богам языческим славянским поют, свой эпос знают наизусть. Чем мы хуже индийцев и греков? Мы не хуже! Значит, волхвы тоже знают свою священную традицию наизусть. А тут, понимаете, пришли какие-то византийцы, со своим, понимаете ли, христианством и со своими, понимаете ли, буковками, которыми они записывают. Ваше мнение о записи ваших текстов? А, дорогие мои волхвы? «Никогда и ни за что!» Я надеюсь, вы понимаете мою позицию. Спроецируйте конфликт сторонников бумаги и электронки на конфликт устного и письменного текста, оцените масштаб противостояния — и увеличьте в пять, в десять, в сто раз, потому что это конфликт религиозный. И вы поймете, что языческий волхв скорее даст себя сжечь заживо, чем запишет свои гимны греческими буквами.

 

И поэтому я всегда задаю на лекциях вопрос — как звали того мерзавца, который уничтожил русское язычество? И нет, это отнюдь не Владимир Первый Святой. Он ввел христианство, да, но потом Русь прожила два века двоеверия, о котором мы будем очень подробно говорить, разбирая «Слово о полку Игореве». А вот когда приходит Батый, приходит орда и сметает всё на своём пути, то вот тут от язычества не осталось почти ничего, потому что, судя по всему, никаких записей текстов у нас не было.

 

Итак, языческая культура была бесписьменной не по убожеству своему, а потому что это представление о сакральности устного слова в противовес христианской культуре. Вот, таким образом языческая культура у нас, в силу особенностей своих носителей, сгинула. Это не было литературой, потому что литература — тексты письменные. Это была языческая словесность. Она была ничуть не менее богатой, чем христианская, но единственное свидетельство того, что она у нас была, — это «Слово о полку Игореве». Такие вот тени на стене, больше мы ничего не знаем.

 

Итак, абсурдно говорить, что русская культура началась с принятия христианства. Но русская литература действительно началась с принятия христианства, и никакой другой письменности до старославянской у нас не было. Я думаю, что позволите мне не тратить время на рассуждения о «Велесовой книге» и тому подобной лабуде, опять же извиняюсь за научный термин. То, что «Велесова книга» — это не просто подделка, а грубая подделка, это сейчас уже не то что интеллигентные, образованные люди знают, это знают интеллигентные, образованные язычники, им это не надо доказывать. Они это прекрасно понимают, что это было создано в 50-е годы XX века Миролюбовым в Америке и сделано это очень неумело. Есть прекрасная статья Творогова «Что же такое Влесова книга», где очень подробно объясняется, почему это грубая подделка, есть прекраснейшая лекция (легко найти на ютубе) нашего выдающегося лингвиста Зализняка, всё это можно посмотреть, поэтому я просто не буду тратить время.

 

Всевозможные сочинения о том, что у нас была дохристианская, истинно русская письменность, — это настолько даже не грубые, а глупые подделки, что об этом говорить вообще смешно. Поэтому этот вопрос мы закрыли. Кстати, вот уж кому-кому, а моим журналятам эти вещи надо было объяснять во всех подробностях, потому что именно журналисты раззвонили о «Велесовой книге».

 

Итак, на Русь приходит христианство. Я, заметьте, пока еще не обозначила смысл термина «Русь». С ним тоже, как с «литературой», не всё однозначно, его тоже надо определить. Важно другое. Чем православный батюшка принципиально отличается от католического священника? В чем радикальная разница? В личной жизни, подсказываю. Вот, правильно: чтобы быть рукоположенным, он должен жениться.

 

Итак, как вы прекрасно понимаете, от этих браков рож даются дети, а дальше, по священному правилу «мучился сам — помучай другого», наши с вами русские батюшки своих детишек учат грамоте. Обращаю внимание на слово «детишек», я не сказала «сыновей». Женились тогда рано, поколения сменялись быстро, и мы имеем следующее прелюбопытнейшее явление: старший сын наследует приход, становится священником, а остальные сыновья и дочери уходят жить мирской жизнью и  уже своих детей учат грамоте. Что мы имеем к концу эпохи двоеверия? К концу домонгольского периода? Новгородские берестяные грамоты. Здесь я интересующихся отсылаю к статье в Википедии, она очень хорошо написана. Что такое новгородские берестяные грамоты? Что это в переводе на реалии современной жизни, скажите мне одним словом. Это эсэмэски, совершенно верно. Или чат. Кто их писал и по какому поводу? Их писали все кому не лень, а не лень было многим. Конкретные формы этого самого «не лень» вы можете с интересом выяснить, посмотрев статью в Википедии. Поскольку я новгородские грамоты знаю не по Википедии, то скажу, что абсолютное большинство их посвящено торговым вопросам. Мне об этом следовало сказать, когда я говорила об отсутствии у нас языческой письменности, но я об этом скажу сейчас. Письменность как явление культуры возникает из двух аспектов: кто кому что должен, (долговые обязательства) и где какая граница (межевые). А долговые и межевые тексты, как вы понимаете, это самое возвышенное, что есть в человеческой культуре. Возвышеннее некуда. Вот поэтому у нас нет языческих текстов, поэтому то ли тыщу лет, то ли вообще тридцать и три века не желали записывать индийские гимны, да. Потому что сакральное, возвышенное без иронии — это устные тексты, а бытовое, практическое — письменные. Так вот и девяносто процентов новгородских берестяных грамот посвящены торговым вопросам, а всякие там любовные письма, какие-то другие интересные тексты — это любопытно, но это исключения. А стандартная грамота примерно такая: «у одного возьми десять лососей, у другого возьми пять лососей, всё отдай третьему, а я тебе кланяюсь». Вот и вся духовность.

 

Почему я обращаю на это ваше внимание? Знаете, у нас сейчас есть еще одна бывшая аксиома, которая нынче теорема. Жили-были на Руси два великих поэта Гумилева. Один назывался поэтом, но он немножко был ученым, второй назывался ученым, но немножко был поэтом, я имею в виду Льва с его замечательными гипотезами, которые несколько более поэзия, чем наука. В общем, сейчас надо доказывать, что татаро-монгольское иго всё-таки было. Так вот, смотрите берестяные грамоты, посмотрите на Новгород XII века, в котором, судя по всему, что-то подозрительно похожее на поголовную грамотность городского населения. Просто пишут все и обо всём. Википедия радостно смакует, что нашли одну, а может, и не одну грамоту, где матерно ругаются. Ой круто, радость какая-то. Важно не это. Важно то, что осторожно, двери закрываются, следующая станция — Советский Союз, когда у нас будет поголовная грамотность городского населения. Я буду еще об этом говорить неоднократно, я буду вам показывать, какие страшные дыры у нас в культуре образовались вследствие ига, какие пробоины нам нанесло монгольское нашествие. И в частности, поголовная грамотность городского населения — пробоина в восемь веков, однако. А нам говорят, что ига не было, н-да.

 

Так вот, я хочу обратить ваше внимание, что вот эта самая поголовная грамотность городов, которую мы имели к XII веку, это прямое следствие того, что православный священник перед рукоположением должен был жениться, и  поэтому грамотность пошла через его детей, внуков и  так далее. Эту мудрую мысль нам излагал на лекциях Борис Андреевич Успенский, выдающийся наш филолог, у которого я училась истории древнерусского литературного языка.

 

Вот такова была культурная ситуация в Древней Руси. Теперь мы с вами упёрлись в слово «Русь». И упёрлись мы с вами в вопрос призвания варягов. Давайте, просто чтобы не быть голословной, я сейчас открою текст «Повести временных лет», о которой мы сейчас и поговорим. Итак, известный текст призвания варягов: «Поищемъ сами в собh князя, иже бы володhлъ нами и рядилъ по ряду, по праву». Я читаю в переводе, чтоб проще было:

 

И сказали: «Поищем сами себе князя, который бы владел нами и рядил по ряду и по закону». Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные — норманны и англы, а еще иные готы — вот так и эти. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет».


То, что «порядка в ней нет», это классика. Но нас интересует другое. Слово «русь» здесь везде в переводе стоит с маленькой буквы, потому что русь — это название народа, никоим образом не название государства. «Те варяги назывались русью», «пошли за море к варягам, к руси», вот так. Вам идет список западноевропейских народов, среди которых есть эти самые «русь». Я замечу, что единственное число от слова «русь» будет «русин».      Лирическое отступление. Я готовила этот курс по учебнику 1956 года совершенно сознательно. Знаете, есть прекрасная арабская пословица: «Сомневаешься как поступить — спроси женщину и сделай наоборот». Для арабского мира она верна, в русском обществе это всё немножечко не так, а в арабском обществе с его очень жесткой поляризацией мужского и женского — это самое то. Так и тут: хочешь прочесть журналистам принципиально новый, свежий, оригинальный курс — проштудируй учебник 1956 года и скажи на лекции всё, что ты об этом думаешь (можно не очень цензурно), студенты будут в восторге. Студенты и были в восторге.

 

Так вот, в учебнике 1956 года всё это цитируется следующим образом: слово «Русь» каждый раз пишется с большой буквы, и получается что-то интересное и близкое к абсурду. Потому что, как вы прекрасно понимаете, в советской идеологии был антинорманизм принципиальнейший, что приводило к очевидному редактированию текста. Антинорманизм у нас имеет древние, мощные, отличные корни, связан он еще с именем Ломоносова, и не только его. И весь антинорманизм, в общем-то, сводится тоже к цитате из «Повести временных лет». Цитата очень простая: «А словhнескъ языкъ и рускый одинъ». Причем, если вы хорошо помните «Памятник» Пушкина, там русским по белому сказано:

 

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык...


И далее идет перечень чего? Национальностей. То есть слово «язык» (это отражено, кстати, в известном вам слове «язычество», то есть народная вера), слово «язык» изначально имело значение — «народ», а уже лингвистический аспект возник позже. То есть выражение «Славянский язык и русский един» мы с вами можем понимать в современном духе, лингвистически, то есть народ русь говорит на том же языке, что и славяне. А в академическом переводе «Повести временных лет» дается просто и четко: «А славянский народ и русский един. От варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской. Полянами же прозваны были потому, что сидели в поле, а язык им был общий — славянский».


Итак, славяне и русь — это один народ. Сложный вопрос, как это трактовать. Я хочу обратить ваше внимание на тот аспект, что варяги (они же русь) как народ гораздо ближе к славянам, чем перечисленные Нестором шведы, норманы, англы и еще готы. Они занимают какое-то промежуточное место. Существует гипотеза, она мне очень нравится, что слово «русь» происходит от скандинавского слова «руотси» — гребцы. А, как вы понимаете, что такое гребцы в условиях Северного моря? Ну хотя бы Балтику себе представьте. Вот представьте себе хотя бы сентябрьскую погоду, вы в море, штормит слегка...и вы сразу хорошо поймете, что гребля в таких прекрасных климатах — это единственный способ не околеть от холода на открытом кораблике. Это, знаете ли, на теплом Средиземном море можно на галерах плавать, гребут там рабы. Потому что там солнышко греет. В условиях Северного моря если ты не гребец, то ты очень близок к состоянию трупа, в случае чего за борт и выкинут. Чтобы корабль хорошо шел, необходимо что? Необходимы слаженные действия гребцов. Так вот, я вас хочу подвести к тому, что понятие «гребцы» в условиях корабля викингов идентично понятию «дружина», причем не только в военном аспекте. Это действительно спаянное братство, потому что от слаженности их гребли банально зависит их жизнь, они все друзья неразлейвода в  самом прямом смысле этого слова.

 

Забегая немножко вперед, я  замечу, что в  «Слове о полку Игореве» есть «Русская земля», об этом мы поговорим, но там нет ни слова «русь» с  маленькой буквы, в смысле — народ, нет ни слова «русин», а есть слово «русич», которое обозначает дружинников, и только дружинников, а  отнюдь не всё население Русской земли: «храбрии русичи поля преградиша чрълеными щиты». И слово «русич», как вы прекрасно понимаете, грамматически означает кого? Потомков руси, это отчество от слова «русь».

     

И, чтобы закончить с термином «русь», я сейчас найду еще одну цитату из «Повести временных лет».

 

Игорь (который муж Ольги) идет в поход — и кого он с собой берет? Очень интересный список. «Игорь собрал воинов многих: варягов, и русь, полян, и славян, и кривичей, и тиверцев, и нанял печенегов». Шикарный национальный список. При Игоре уже варяги — это одно, русь — это другое, поляне, то есть славянский народ, живущий вокруг Киева, — это третье, а славяне, видимо более отдаленные славянские племена, — это четвертое. Вот такие любопытные дела.

 

После этого выражение «Киев — мать городам русским» звучит очень интересно и не очень привычно. Получается, что Русская земля, русские города — это те города, где роль милиции-полиции исполняла эта самая русь. То есть у руси — военная власть.

 

Вот такая ситуация складывается, несколько отличная от нашего учебника истории, что ж поделать.

 

Дальше. Известнейшие тексты про Олега, который, прибыв в Царьград, сражается с греками. Греки предпочитают от него откупиться. Кстати, нам потом это понадобится, когда до Карамзина дойдем (Карамзин деликатно сообщает, что греки вообще-то его побили, но потом всё-таки предпочли откупиться, им этот вариант больше понравился). Итак, Олег заключает с греками договор, где отдельно оговаривается, что греки должны дать руси, когда те придут (русь получит, сколько захочет), и что получат «гостье», то есть купцы (тут детально оговаривается), а затем ставит условия, что греки должны дать шелк разного сорта ему на паруса. Шелковые паруса одного сорта будут у руси, а другого у славян. При этом русь клянётся Перуном, купцы — Велесом, скотьим богом, то есть снова русь и славяне — рядом, но отличается друг от друга. Всем шелковые паруса, но шелк лучшего сорта руси, шелк похуже славянам. Но в итоге, правда, всё заменили на холстину, потому что шелковые паруса рвутся от ветра.

 

В этом смысле очень занятно, что известнейший свод законов называется «Русская правда». То есть правда тех, у кого власть, а власть — те, у кого оружие, всё вполне ожидаемо. Мы в школе проходили, что Ярослав Мудрый был, логично, очень мудрым и, в частности, он всячески преследовал кровную месть и требовал ее замены денежным штрафом. Я сейчас без шпаргалки не скажу, почем тогда была человеческая жизнь, важно другое: в соответствующей статье говорится, что если будет убит русин, то платить надо столько-то. Дальше мы переворачиваем, переворачиваем, переворачиваем страницы и находим статью «если будет убит славянин, то платить надо...» — как вы думаете, сколько? Полстолько? Нет, вы недооцениваете мудрость Ярослава. Столько же. То есть жизнь русина и жизнь славянина стоит при Ярославе одинаково. Славянский язык и русский язык един, понимаете? То есть жизнь русина и славянина стоит одинаково при Ярославе, но это не то что разные статьи «Русской правды», это статьи в разных разделах «Русской правды»! Вот такая вот ситуация была на Руси в десятом — двенадцатом веках.          Я здесь сделаю еще одно лирическое отступление, и я замечу, что Владимир Первый Святой был великим политиком, это безусловнейший факт. А политика — это то, что чистыми руками не делается в принципе. Я, когда мне было двадцать пять лет, работала в Госдуме, мне нескольких месяцев хватило, чтоб все мои идеалы разбились в мелкие дребезги, и я поняла, что нет, спасибо, больше я сюда ни ногой. Так вот, я, просто посмотрев на власть вблизи и изнутри, я поняла раз и навсегда, что власть и подлость, предательство, обман — это даже не две стороны одной монеты, это одна сторона одной монеты. Чистыми руками власть не делается — или ты порядочный человек, или ты человек у власти. Это не хорошо и не плохо, потому что безвластие приводит к жутким проблемам. Поэтому Владимир Первый, еще не Святой, как мы знаем, провёл очень мощную религиозную реформу, и это была реформа языческая. Он очень жестко обошелся с Новгородом, утопив его в крови, еще устанавливая культ Перуна, еще без христианизации. А потом он сообразил другую вещь, он сообразил, что если Русь не станет христианской, то на нее не будут смотреть всерьез все остальные западные державы. И поэтому христианизация абсолютно необходима, поэтому он крестится сам, поэтому крестит Русь и фактически предает своего бога.

 

Я обращу ваше внимание на обстоятельства того, что было с идолом Перуна. Всё это сообщает Нестор. Нестор, конечно, монах христианский и всё трактует по-своему, но факты он всё-таки излагает. Я не буду вам сейчас, нарочно не буду цитировать текст Нестора, я вам его перескажу, чтобы сместить акценты.

 

Происходит следующее. Когда Владимир крещеным возвращается в Киев, он приказывает идолов изрубить, а идол Перуна бросить в Днепр, и двенадцать дружинников провожают этот идол до порогов, отталкивая шестами от берега, чтобы он нигде не приставал. Нестор всё это подает как посрамление языческого бога, но чего и хотеть от христианского монаха?

 

Что вас тут должно очень сильно удивлять? Кто такие дружинники, объясните мне, пожалуйста? Не просто военные, а в переводе на современную структуру армии — гвардия. То есть, чтобы посрамить низверженного языческого бога, надо что? Что, что, что?! Надо брать гвардейских офицеров? Что-то как-то не вяжется. Зачем нужны гвардейские офицеры? В какой ситуации абсолютно незаменимы гвардейские офицеры?! Да, вы правы, это эскорт скорее. Но в чем участвует этот эскорт, а?

 

Я вас хочу подвести вот к какой мысли. К моему глубочайшему убеждению, Владимир Перуна искренне почитал, искренне в него верил, но, как я уже сказала, великий политик, в отличие от нас с вами, должен, во-первых, уметь предавать, этим он отличается от обычного человека, а во-вторых, он должен знать, кого, как и для чего надо предавать. Вот если он предал кого надо, когда надо и как надо, он потом вошел в историю. Но если не того, то тоже, конечно, может войти в историю, но уже как неудачник.

 

Владимир Первый был великим политиком, и вообще тот факт, что внебрачный сын в итоге стал великим князем Киевским, говорит, что он действительно был непревзойденный. И в числе тех, кого он предал, был его собственный бог. А предав его, он его низверг, а низвергнув, он его похоронил с  отданием последних воинских почестей. И если вы на этих самых двенадцать дружинников, которые до порогов (а это далеко!) провожают идол Перуна, посмотрите, как на погребальный эскорт, то всё встанет на свои места. Ведь, собственно, сплав по реке — это одна из форм погребения, то есть это государственные воинские похороны, понимаете? Низверг, но похоронил с почётом. Вот вам то, что касается Владимира.

 

Но теперь мы с вами переходим к чему-то более литературному. До этого мы рассматривали «Повесть временных лет» только как источник фактов, забыв, что перед нами авторский текст, и текст этот — не только документальный, но и художественный. Но чтобы начать говорить о литературе, нам надо еще разобрать вопрос, связанный с материалами. Я вам напомню ту вещь, которую вы и без меня прекрасно знаете, — то, что книги будут писаться на пергаменте. Я вам напомню, что пергамент — это специальным образом выделанная кожа ягнят и козлят, и чем моложе зверюшка, тем лучше кожа, и тем, логично, меньше кожи из нее получится, поэтому тем кожа дороже. Такая вот, понимаете, сложная ситуация. То есть пергамент — материал чертовски дорогой. Конечно, будут повседневное на бересте писать. Кстати, про Новгородский кодекс слышали, нет? Древнейшая из известных на сегодняшний день древнерусских книг. Это три деревянных листа, соединённые между собой и изнутри покрытые воском. Получаются четыре восковые страницы. Многослойный палимпсест: писали, стирали, снова писали, сейчас как-то с помощью всяких хитрых технических средств пытаются восстановить стёртые слои. Но верхний слой, его вполне себе прочли, — это псалтырь. Да, древнейшая русская книга.

 

Итак, по дереву, покрытому воском, тоже писали и по бересте писали, но самое главное будет на пергаменте. Материал дорогой, поэтому лишнего писать не будут.

 

И вот здесь мы подбираемся к главному. Ради чего создаётся древнерусская литература? Какова ее цель? А до того создавалась литература старославянская Кириллом и Мефодием. Кирилл был, собственно, создатель славянской азбуки. Кстати, замечу в скобках, создал он отнюдь не кириллицу, а создал он глаголицу (подробности смотрите в Википедии, там приличная статья).

 

Так вот, с какой целью пишутся книги? Донести христианские идеи — ответ, конечно, правильный, но так в семёрочку примерно попали. Главная, а по сути единственная цель этой литературы? Зачем доносить христианские идеи? Для развития духовности? Духовности кого? Утверждать христианство? А зачем утверждать христианство? Ради политики? Ну хорошо, это позиция Владимира, но не он же сидел переводил. Зачем переводили? Зачем Кирилл создавал свою азбуку и переводил тексты с греческого на старославянский? Зачем Отцы Церкви писали? Зачем у нас всё это переводили и переписывали? Цель этой литературы? Уже перешли, собственно, к литературному вопросу.

 

Спасение души для вечной жизни. Четко и однозначно.

 

Знаете, мы об это будем спотыкаться еще очень много раз в течение этой части курса. Наше сознание настолько атеистично, независимо от вероисповедания, что это просто ужас. Дорогие мои, умоляю вас, попытаться представить себе таки верующего человека. Для верующего человека есть единственная настоящая реальность — это Господь Бог, всё остальное — это пыль, тлен и суета. И единственный способ приобрести какую-то реальность самому — это приблизиться к Богу, это спасти свою душу. Это то, что мы с вами называем «попасть в рай», но это мы с вами воспринимаем примерно так, как советский человек путёвки в санатории добывал. А для них это не путёвка в санаторий, речь не о том, что ты в раю комфортно отдохнёшь после смерти. А это другое, это именно понять, что всё земное, всё материальное — оно всё тленно и только приближение к Богу и спасение души — это тебя из тлена приводит в вечность. Мы не можем влезть в это сознание, у нас ценности только земные, мы атеисты независимо от нашего вероисповедания. И сколько раз я вам буду задавать вопросы, которые будут упираться в христианское мировоззрение, столько раз вы мне будете говорить самые разнообразные вещи вместо этой, простой и четкой. Я на своих лекциях подобного рода вопросы задаю регулярно, и ответы не те, что надо, я тоже получаю регулярно.

 

Так вот, вы должны понимать, что спасение души для христианина — это единственная реальность. Материальная жизнь для него реальностью не обладает. И раз это так, то всё, что способствует спасению души человеческой, — всё хорошо, важно и нужно, а что этому не способствует, то абсолютно не нужно. Так просто, ясно и понятно.

 

И вот здесь мы с вами сталкиваемся с тем явлением, о котором я на самом деле сегодня уже целую лекцию говорю, просто я сейчас вам поверну его другим боком. Речь идет о том, что когда у нас на Руси возникает литература, то она возникает сразу же, как Афина из головы Зевса — взрослой и в полном вооружении. Вооружение у нее какое? Война у нее какая? Борьба за души человеческие, борьба за спасение души. Всё, что способствует спасению души, для такой литературы хорошо, всё, что не способствует спасению души, я не сказала «вредит», я сказала «не способствует», для такой литературы никак или пофиг, извините за научный термин.

 

Поэтому возникает чрезвычайно любопытное явление, мы можем его называть термином «учительность». То есть мы с вами оцениваем литературное произведение как хорошее или плохое по тому, какие идеи оно несет, потому что наша культура, возникнув как учительная при христианизации в  X  веке, будет развиваться и дальше в этом ключе, потом она впишется в проблемы духовных исканий XIX  века, когда начнётся атеизм, и тогда, как вы прекрасно знаете, у нас возникнут всякие монстры типа «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». То есть учительность из христианской (спасение душ христианских для вечной жизни) будет переходить в учительность социально-политическую, в нравственность. А потом это будет просеяно через сито атеизма, и в советское время учительность уже советской литературы возрастет, я вам скажу, до уровня X века. Когда произведения будут оцениваться как хорошие или плохие исключительно по тому, насколько они воплощают советские идеалы. Да. Брежнева не читали, там эту, «Малую землю», «Возрождение», «Целину»? Читали? — соболезную, а вот нас судьба уберегла. Я была классе где-то в четвёртом, когда эти шедевры вышли и бедные десятиклассники должны были по ним сочинения писать.

 

Понимаете, шутки шутками, но в этом принципиальное отличие русской литературы от любой другой литературы в мире, потому что именно у нас литература возникает, как чёрт из шкатулки, как джинн из бутылки, как Афина из головы Зевса, потому что нам ее привозят экспортом из Византии. Спасибо Кириллу с Мефодием за переводы Евангелия и богослужебных текстов на славянский язык. И поэтому сразу литература возникает с единственной целью — спасение душ. И всё, и это нам остается главным тезисом на протяжении всей нашей культуры. И заметьте, что сейчас все кому не лень, а не лень, как обычно, очень многим, будут ругать ну ту же самую Донцову и весь иронический детектив, вместо того чтобы, например, рассматривать ее как удивительный феномен современной культуры, каковой она и является, если такие книжки читают почти все. Понимаете? Уж явно это значит, что перед нами мощнющее явление культуры, причем абсолютно уникальное. Тем не менее Донцову принято читать и Донцову принято ругать. А почему принято ругать? Потому что как идеалы в X веке в  нас были заложены, так можно сменить этой стране  религию, но главный принцип литературы остается: «Сейте разумное, доброе, вечное». И вот если литература сеет разумное, доброе, вечное, это якобы хорошая литература, а если она не сеет что положено, то ей отказывают в праве называться литературой, пусть даже ее все читают. Ведь ничего дурного, надо сказать, Донцова не делает, она дает зверски замученным людям немножко отдохнуть, немножко развеяться, немножко выдохнуть. По-моему, так это неплохие книжки. Мне они просто не нужны, потому что у меня нет этих проблем. Но пару абзацев оттуда мне показывали. Ну, знаете ли, яркий увлекательный текст.

 

Вы думаете, Донцова — это что-то принципиально новое? Сказать вам, как подобные тексты назывались в XV–XVI веках? Критический спойлер к последующим лекциям. Они назывались «неполезные повести». Идеальный термин, я считаю. И тоже были зверски популярны. Выдохнули.

 

Почему я вместо «Повести временных лет» заговорила о Донцовой? Чтобы показать вам на деле, что вопрос формы и содержания — это действительно трагический вопрос русской культуры, вопрос из ряда «Кто виноват?» и «Кому на Руси жить хорошо?». Если содержание книги не душеполезно — ату ее! И неважно, какая там форма: бодренькая, как у Донцовой, или гениальная, как у поэтов Серебряного века. И ведь вроде не десятый век на дворе, но — нерушимые русские ценности, черт бы их побрал.